Статья посвящена одному из лучших произведений русского классика Федора Михайловича Достоевского Бесы. Появление нового романа Ф. Достоевского «Бесы» вызвало бурю негодования среди либерально настроенных современников писателя. В 1959 году театральную инсценировку «Бесов» написал Альбер Камю, он же писал о романе, и тоже о Кириллове, в своём знаменитом эссе «Миф о Сизифе». Новый спектакль Константина Богомолова — это не версия романа «Бесы», а скорее режиссёрский опыт прочтения прозы Достоевского и результат полемического диалога с автором.
The creative history of Dostoevsky’s novel «The Possessed»: the «omitted» chapter «At Tikhon’s»
- Ф.М. Достоевский - Бесы
- Издание «Бесов», запрещённое в СССР, выставят на торги
- «Бесы» Ф. М. Достоевского: терроризм не пройдет!
- актеры и роли
- Фёдор Достоевский «Бесы»
Достоевский Федор Михайлович: Бесы
Однако на путях свободы его подстерегают соблазны своеволия. Главным героем романа, Николаем Ставрогиным одновременно владеют и жажда веры, и поразительное безверие, утверждение себя вне Бога. Духовное омертвение главного героя- «беса» «порождает» остальных, которые, в свою очередь, создают «мелких бесов». Чему учит Достоевский?
Достоевский учит нас, а тем и полезны его книги, задавать извечные "проклятые вопросы": что есть человек, совесть, раскаянье, Бог? Он не даёт ответы на эти вопросы в своих книгах, но наш нравственный долг искать ответы на эти вопросы самостоятельно, и становиться лучше и чище. Что хотел сказать Достоевский бесами?
Писатель показал то разложение, которому подвергается молодёжь, осудил самые радикальные проявление нигилизма и распущенности. В этот и состоит основная идея романа «Бесы». В противовес всей этой порочности он поставил любовь, гармонию, честность и православную веру, которые в итоге победят все лживые радикальные учения и приведут Россию в светлое будущее.
Лямшин — почтовый чиновник, хорошо играл на фортепьяно и имел актёрский талант, в результате чего фактически играл в высшем обществе города роль шута, при этом наряду с Липутиным имел отношение к различным хулиганским выходкам, имевшим большой резонанс. Участвовал в убийстве Шатова, после чего находился в маловменяемом состоянии и, наконец, признался в преступлении, предав остальных членов кружка. Толкаченко «знаток народа» — эпизодический персонаж, один из участников «пятёрки», ему Верховенским была отведена вербовка «революционеров» среди проституток и преступников. Участвовал в убийстве Шатова, после сбежал в уезд. Прототипом послужил фольклорист Иван Гаврилович Прыжов [11]. Разработал собственную систему переустройства общества, заслужившую высокую оценку П. Верховенского, однако в убийстве Шатова участвовать отказался, заявив, что оно противоречит его идеям. Эркель — очень молодой человек, прапорщик-артиллерист, попавший под влияние Петра Верховенского и фанатично преданный ему. Членом «пятёрки» не был, однако участвовал в убийстве Шатова и вёл себя во время и после него наиболее хладнокровно.
Прототипом его был нечаевец Н. Семён Яковлевич — юродивый. Прототипом его послужил известный московский юродивый Иван Яковлевич Корейша. Ироничный образ юродивого в романе написан под впечатлением книги И. Прыжова «Житие Ивана Яковлевича, известного пророка в Москве» [12]. Семён Егорович Кармазинов — знаменитый писатель. Пожилой человек, лет 55, имеет не слишком приятную внешность и манеры например, говорит он «медовым, хотя несколько крикливым голоском» с «дворянским присюсюкиванием» , самолюбив, напыщен, завистлив и лицемерен. Кармазинов является писателем-западником, однако в современных политических и общественных событиях он ничего не понимает и боится их, отчего заискивает одновременно и перед властью, и перед нигилистами. Является карикатурным изображением Ивана Тургенева хотя при этом внешне является полной противоположностью последнего , многие факты биографии Кармазинова повторяют биографию Тургенева.
Кроме того, фамилия «Кармазинов» напоминает фамилию другого русского писателя — Н. Карамзина , что, по мнению П. Бицилли, указывает на то, что Кармазинов является воплощением «упадочной формы русского европеизма» с которым традиционно ассоциируется Карамзин [13]. Федька Каторжный — вор, убийца. Когда-то был крепостным Степана Верховенского, но за карточный долг отдан в рекруты. Позднее попал на каторгу, потом сбежал, творил убийства и грабежи. Убийца капитана Лебядкина и его сестры. После конфликта с Петром Верховенским убит одним из шпигулинских. Семейство фон Лембке — недавно назначенный губернатор Андрей Антонович и его жена Юлия Михайловна, к которой смог втереться в доверие Пётр Верховенский.
Отец Тихон — бывший архиерей, проживающий «на спокое» в Спасо-Ефимьевском Богородском монастыре. Ставрогин наносит ему визит и даёт прочесть свою исповедь. В статье « Литературной энциклопедии » о Достоевском, том с которой вышел в 1930-м году, «Бесы» названы одной из «капитальных вещей» наряду с романом «Идиот» и повестью «Вечный муж» [14]. В 1935 году в издательстве Academia по инициативе Л. Каменева , вскоре арестованного и приговорённому к заключению по сфабрикованному делу, было подготовлено двухтомное издание романа «Бесы» с иллюстрациями С. Шор, предисловием П. Парадизова и комментарием Л. Гроссмана , но вышел и был запрещён к распространению только первый том, причём практически все экземпляры были уничтожены, П. Парадизов был репрессирован.
Тогда же вышла статья Д. Заславского «Литературная гниль», в которой «реакционное» произведение было названо «грязнейшим пасквилем, направленным против революции». Отстоять издание попытался покровительствовавший Каменеву [15] М.
Но после смерти мужа связи её всё сильнее и сильнее ослабевали, попытки их восстановить по большей части ни к чему не приводят, например, поездка в Петербург в конце 50-х годов закончилась почти безуспешно. К моменту смерти её супруга Степан Трофимович уже поселился в Скворешниках и даже в первое время, возможно, имел шансы жениться на Варваре Петровне Рассказчик этого не исключает окончательно, а Пётр Степанович цинично замечает отцу, что, на его взгляд, такой момент действительно был. Пользуется большим уважением и влиянием в губернии, злые языки даже говорили, что ей правит не губернатор Иван Осипович, а она. Но к началу действия романа вдова сосредоточилась на своём хозяйстве, кстати, достигнув в этом больших успехов.
Находится в очень натянутых отношениях с женой нового губернатора Юлией Михайловной, воспринимая её как соперницу за главенствующее положение в обществе, что, впрочем, взаимно. Варвара Петровна очень опытна и умна, много времени провела в высшем свете, а потому прекрасно разбирается в людях. Незлая, но очень властная, деспотичная по натуре женщина. Способна на сильную, даже жертвенную привязанность, но требует полного подчинения от тех, на кого она распространяется. Степан Трофимович стал ей как сын, стал её мечтой он видный гражданский деятель, а она его покровительница , пусть и несбыточной, она содержала своего друга двадцать два года, на её деньги жил его сын Пётр Степанович, она собиралась ему Степану Трофимовичу оставить наследство, которого бы ему хватило до конца жизни. Но чуть ли не насильно собралась женить его на Дарье Павловне при малейшем подозрении в том, что у неё роман с Николаем. В отношениях со своей старой подругой Прасковьей Ивановной Дроздовой тоже занимает главенствующее положение, часто ей помогает, но при этом считает её безнадёжной дурой и не скрывает этого.
В то же время её привязанность, любовь к своим подопечным не разрушается даже после полного разочарования в них С. Верховенский тому яркое подтверждение. А иногда Ставрогина сажает людей в «золотую клетку» своей любви вообще против их воли. В конце романа наполовину предлагает, наполовину приказывает Софье Матвеевне, попутчице своего умершего друга, навеки поселиться в её имении на том основании, что нет у неё «теперь никого на свете». Степан Трофимович Верховенский — учитель Николая Ставрогина и Лизаветы Николаевны, отец Петра Степановича единственный сын от первого брака, женат был дважды. Как пишет автор, в молодости при Николае Первом какое-то время, впрочем, всего «самую маленькую минуточку», он для многих стоял в одном ряду с Белинским , Герценом , Грановским. Но недолго, так как после обнаружения полицией его поэмы на мифологический сюжет, которую сочли опасной, он поспешил бросить свою короткую преподавательскую деятельность и уехать в имение Варвары Петровны, чтобы учить её сына она давно приглашала , хотя мог бы отделаться просто объяснениями.
Но уверял всех, что его отправили в ссылку и держат под наблюдением. Сам же настолько в это верил, что даже обиделся бы, если бы его в этом разубеждали. Действительно воспитывал и учил маленького Николая, а также Лизавету, дал ему представление «вековечной, священной тоски», которую не променять на «дешёвое удовлетворение», но, по мнению Рассказчика, ученику сильно повезло, что в 15 лет его оторвали от не в меру чувствительного и слезливого учителя и отправили учиться в лицей. После этого бывший преподаватель остался на положении покровительствуемого друга и приживальца в имении Ставрогиной. Изначально приехал с намерением изучать словесность, историю, писать научные труды, но тратил время больше за картами, шампанским и пустыми разговорами с Рассказчиком, Шатовым, Липутиным и пр.
Дает прочесть свою исповедь. Сразу видно, что Богомолов выдающуюся книгу Людмилы Сараскиной «Бесы: роман-предупреждение» Москва, 1990 читал и с проведенными параллелями между «Бесами» Достоевского и «Окаянными днями» Бунина знаком хорошо. По форме спектакль представляет почти попурри из всех освоенных Богомоловым за годы карьеры приемов: тут и обилие пост- советских песен от «Арлекино» Аллы Пугачевой до «Как упоительны в России вечера» группы «Белый орел», и жирная социальная сатира на грани с карикатурой, ближе к финалу так вовсе цитируется пролог культового спектакля «Идеальный муж». С другой стороны, вся эта вакханалия бесконечных самоповторов разбавлена серьезными и монотонными пассажами в духе «позднего, архаичного Богомолова». И эти пассажи, конечно, посвящены идее Бога, поиску духовности и веры в русский народ как «народ-богоносец». Швы и переходы от капустника к серьезному грубы и небрежны. Словно нарочито, не до эстетики тут. Во время недавних визитов в Грецию где режиссер как раз ставил «Бесов» Достоевского , он узнал, что с греческого «ставрос» переводится как «крест», и придумал, что Ставрогин именно что Христос. Эта идея особенно любопытна, учитывая, что Ставрогина в новом спектакле играет женщина, актриса Елена Морозова. Так режиссер подчеркивает женственную суть героя, а заодно и обнуляет его образ до уровня носителя идеи. Христос-женщина, что может быть более подходящим веку «гендерной флюидности»? Проблема же в том, что, поскольку Богомолов полностью отказался от первой части романа, предлагая сцены из второй и третьей части в хаотичном монтаже, именно Ставрогин на сцене теряется. Его мотивации не ясны, его выбор не объяснен. Он просто есть. Его можно распять, ударить по щеке, про него можно забыть в ажитации споров. Собственно, последнее и случается. Пока фальшивые провластные элиты и их оппозиция беснуются, Христос оставлен стоять, покорно склонив голову. Как бы не были «Бесы» Богомолова «атеистично каламбурны», отрывисты и небрежны к роману, его основной посыл режиссер уловил. В итоге, на спектакль лучше идти, зная хотя бы в общих чертах события романа. Именно в общих чертах и лучше. Перечитывать накануне не обязательно. Готовиться нужно к оскорблению чувств верующих, к обиде на карикатурную сатиру: как элит, так и оппозиции.
"Бесы" и буржуазная революция
Еженедельник "Аргументы и Факты" № 41. это аллегория потенциально катастрофических последствий политического и морального нигилизма, которые стали преобладать в России в 1860-е годы. Его дневник "Окаянные дни" стал проверкой на практике того, что автор "Бесов" предвидел, а он, Бунин, увидел и пережил. If you have Telegram, you can view and join вский "Бесы" right away. Впрочем, написанное им предисловие к «Бесам» даже отчасти и замечательно стремлением хоть как-то, хоть немного реабилитировать автора, этого махрового антисоветчика, протянуть ему коммунистическую луковку, чтобы вытащить из озера оппортунизма. одно из наиболее трагических, загадочных и притягательных произведений Ф.М. Достоевского. Идейно-философская канва романа, написанного в 1872 году, оказалась пророческой: события ХХ века во многом подтвердили гениальность писательского предвидения.
Экранизация 🎥
- "Бесы" и буржуазная революция
- «Бесы» и Россия - Всемирный Русский Народный Собор
- «Бесы» — роман-пророчество | Статья в журнале «Юный ученый»
- Малая сцена
- Роман «Бесы»: какую проблему скрыли за памфлетом?
- Издание «Бесов», запрещённое в СССР, выставят на торги | Телеканал Санкт-Петербург
«Бесы» — роман-пророчество
«Бесы» — шестой роман Фёдора Михайловича Достоевского, изданный в 1871—1872 годах[1]. наши современники, наконец, поняли пророчество идей автора и его желание показать миру всю опасность радикальных идей. В январе 1873 года вышло из печати первое и единственное при жизни вского отдельное издание романа «Бесы». Роман «Бесы» относится к направлению реализма, так как в нем автор изображает действительность в ее многообразии. «Бесы» входит в ряд русских антинигилистических романов, в книге критически разбираются идеи левого толка, в том числе и атеистические, занимавшие умы молодежи того времени. Последние страницы «Бесов» были написаны в ноябре 1872.
Аудиокниги слушать онлайн
А М.Н. Каткову, редактору журнала «Русский вестник», в котором печатались «Бесы», написал ещё более откровенно: «Одним из числа крупнейших происшествий моего рассказа будет известное в Москве убийство Нечаевым Иванова. "Бесы" Ф.М. Достоевский от пользователя Ольга Байорене. Слушать бесплатно онлайн на Музыка Режиссер Владимир Хотиненко — об экранизации «Бесов», мистике и Балабанове.
Роман «Бесы»: какую проблему скрыли за памфлетом?
В то же время она пытается нейтрализовать его интрижку со своей воспитанницей Дарьей Шатовой, планируя выдать ту замуж за другого своего подопечного - Степана Трофимовича. Впрочем, сосредоточимся на образе Николая Ставрогина, поскольку он в романе играет важнейшую сюжетообразующую функцию. Вначале типаж бывшего богатого офицера—повесы изображает Достоевский «Бесы». Анализ этого образа выявляет его особенности: он абсолютно лишен совести, сострадания, хронически лжив, расчетлив, непостоянен. Рассказать о нем есть что, послужной список достаточно внушительный. В прошлом - блестящий гвардейский офицер, дуэлянт. Кроме того, Николай периодически впадал в разнузданный разврат и совершал предосудительные обществом поступки: физическое унижение почтенного горожанина Гаганова, и заодно губернатора, провокационный прилюдный поцелуй замужней дамы и т. Последовательно и обстоятельно показывает, как идет Николай не человеческими путями, а путем антихриста-соблазнителя, Ф.
Бесы гордыни, самовлюбленности, презрения к другим людям ведут его к личной катастрофе. Ему уже дано первое предупреждение: совершенное им явное преступление - растление четырнадцатилетней Матреши - делает его изгоем в городе. Чтобы хоть как-то оправдать подлеца-сына мать, мотивируя его поступки белой горячкой, отправила его на четыре года за кордон чтобы он не мозолил глаза осерчавшим на него людям. Между тем Николай не раскаялся, не понял предупреждения, он гордится своим прозвищем «принц Гарри», кичась своей эксцентричностью, непредсказуемостью, эффектностью. Как антологию накопления греха им и революционерами-террористами пишет роман «Бесы» Достоевский. Краткое перечисление их темных дел, инициирующих бесноватость жителей всего губернского города, представлено нами ниже. Ставрогин в губернском городе Николай и на этот раз «не разочаровывает» окружающих своей эксцентричностью.
Его не оставляет мания творить зло, что он и осуществляет, ощущая свое превосходство над толпой. Читатель вскоре узнает, что Ставрогин на корню разрушил планы матушки, тайно венчавшись с влюбленной в него Марьей Тимофеевной Лебядкиной. Подлец знал, что женщина его тайно любит и проникся идеей — растоптать ее чувство. И не так просто женился, а «на спор, за бутылку вина». Далее, по ходу книги, Ставрогин щадит на дуэли обиженного дворянина Гаганова, стреляя в воздух, чем вызывает восхищение горожан. Напрашивается аналогия: Антихрист пытается представить себя людям Христом. Однако настоящий затаенный облик соблазнителя Николая Ставрогина, эволюционирующего в душегубца, вскоре проявится… По его воле и, очевидно, с ведома вездесущего Петра Верховенского происходит воистину бесовское убийство любящей его женщины Марьи Лебядкиной, а заодно — и ее брата капитана Лебядкина.
Заметим: образ Лебядкиной - поверженной нелюдями, прекрасной духовно тридцатилетней женщины, страдающей от хромоты, любящей, жертвенной, нежной, страдающей - вызывает у читателей сочувствие и понимание. Образ Марьи Лебядкиной Настоящий инженер душ человеческих, вводит и свои любимые типажи героев в роман «Бесы» Достоевский. Содержание и направленность их личности — красота и гармония, которым поклонялся великий классик, произнесший: «Красота спасет мир». Ошибшаяся со своим чувством, страдающая Марья Лебядкина — один из самых трогательных женских типажей творчества Достоевского, наряду с Сонечкой Мармеладовой. Антихрист Ставрогин, соблазнив ее, обрекает на мильон страданий, на нищету, на помешательство от горестей, а затем — мученическую смерть. Небогатая интеллигентная женщина, худощавая, с «тихими, ласковыми, серыми глазами» перед смертью называет вздрогнувшего «принца Гарри» тем, кто он есть — убийцей с ножом в руках. Николай Ставрогин - настоящий облик.
Сеющий смерть Впрочем, еще до ее убийства, Лиза Тушина пересаживается в карету Никола Ставрогина и проводит с ним ночь. Она, очевидно, решается его отбить у Лебядкиной. Утром же приехавший Петр Верховенский рассказывает о вышеупомянутой двойной смерти, при этом упомянув, что об убийстве он знал, но не помешал. Внесем ясность: киллером за деньги вызвался стать изувер Федька Каторжный, а оплатил и одобрил это преступление Николай Ставрогин. Фактически Верховенский говорит эти вещи Ставрогину, не только чтобы тот понял, что инициация им убийства известна, но и чтобы в будущем им манипулировать. Вернемся к терминологии Булгакова: бес-распорядитель приходит к антихристу. Лиза в истерике сбегает от Николая.
Она бежит к дому Лебядкиной, где толпа ее признает как «Ставрогинскую» и, решив, что она была заинтересована в смерти Марьи, жестоко - до смерти - избивает.
Изображение: russia. Лучшую постановку по «Бесам» сделал Альбер Камю Альбер Камю обожал творчество Достоевского и называл писателя «духовным коммунистом». Спектакль, созданный Камю, назывался «Одержимые» и был показан в январе 1959 года в парижском театре «Антуан».
Главная сцена спектакля — исповедь Ставрогина. Изображение: dystopia. Первоначально роман «Бесы» назывался… «Зависть» План романа «Зависть» был набросан Достоевским в 1869 году и должен был рассказать о сложных взаимоотношениях героев Князя А. Но роману не хватало «подлинного трагизма», поэтому после сюжета с «Нечаевским делом» два главных героя «Зависти» перекочевали в роман «Бесы».
Изображение: livejournal. Достоевский сам мог бы стать «нечаевцем» Несмотря на негативное отношение к революционному движению Нечаева, Достоевский был честен с собой и написал: «Я тоже стоял на эшафоте, приговорённый к смертной казни, и уверяю вас, что стоял в компании людей образованных… Нечаевым, вероятно, я бы не смог сделаться никогда, но нечаевцем, не ручаюсь…» Изображение: mediananny. Кстати, в этих подготовительных материалах Достоевский отзывался о Бакунине без напускной политкорректности. Ему легко детей хоть в нужнике топить».
Эту фразу в романе должен был произнести отец Петра Верховенского, Степан Тимофеевич. Изображение: seligerman. Писатель Кармазинов в «Бесах» — это Иван Тургенев Классическая литература не чужда писательских войн. Западник Тургенев и славянофил Достоевский друг друга не выносили.
В «Бесах» он вывел его как писателя Кармазинова, которому приписал фразу: «Я готов сейчас же продать всю Россию за два пятака, только хвалите меня».
Отношение к «Бесам» изменилось лишь недавно - наши современники, наконец, поняли пророчество идей автора и его желание показать миру всю опасность радикальных идей. О том, как в действительности устроены «Бесы». О его религиозной части.
И о других сторонах романа, про которые говорят мало и редко.
Петр Верховенский Никита Ефремов , «главный бес», получает напрямую указания от Суркова. Владислав Юрьевич играет в спектакле в записанном на видео формате и помогает герою создать ячейки «наших». Учитывая новые знакомства Богомолова и любовь Суркова знаменитого создателя движения «Наши» к роману «Бесы», такая коллаборация была ожидаема. Режиссер любит нетеатральные скандальные камео. В одном из интервью Богомолов обмолвился, что поставить «Гамлета» готов, если ему позволят, чтобы монолог «Быть или не быть» записал на видео террорист Андерс Брейвик.
Судя по тому, что «Гамлета» Богомолова мы пока не увидели, Сурков оказался и доступнее, и сговорчивее. Что, впрочем, точно попадает в цель — и смешно, и страшно. Собственно, собирает Верховенский-младший теперь не революционеров, а православных нацболов. И «заигрывания с Сурковым» уже выглядят не столь однозначно. Пожалуй, «бесов» страшнее фанатичных бритоголовных качков с крестами на шеях в современной России нет. Досталось и «рублевской элитке».
Варвара Петровна стала просто богатой вдовой-благотворительницей Варварой Александра Виноградова. Ее креативности хватило на то, чтобы свой фонд назвать также «Варварой». Больше, чем помогать детям, она любит пластические операции. Вставила новые зубы, а старые отдала на погремушки детям. Сделала искусственную грудь и дает ее пососать детям, без молока, но хоть для удовольствия. Лишнюю кожу после очередной пластики натянула на барабаны, опять же для деток.
Такие желчные выпады в адрес современных российских филантропов Богомолову не новы, свежее и выразительнее они смотрелись в его единственной оперной постановке «Триумф времени и бесчувствия». Похоже, сказывается личный опыт. В кругу своих знакомств подобных «пластиковых» благотворительниц Богомолов, видимо, встречал чаще, чем нормальных и человечных. Возможно, это не проблема индустрии, а проблема личных знакомств, но оставим. Не менее карикатурной показана и современная оппозиция.
Прямой эфир
- Публицист Валентин Симонин: Я роман «Бесы» читал и хочу сказать…
- Экранизация 🎥
- В воскресенье из телевизора полезут «Бесы»
- Отзывы, вопросы и статьи
- Газета «Суть времени»
- Ф.М. Достоевский - Бесы
Краткое содержание «Бесы»
Затем вдруг въезжает неописанной красоты юноша на черном коне, и за ним следует ужасное множество всех народов. Юноша изображает собою смерть, а все народы ее жаждут. И, наконец, уже в самой последней сцене вдруг появляется Вавилонская башня, и какие-то атлеты ее наконец достраивают с песней новой надежды, и когда уже достраивают до самого верху, то обладатель, положим хоть Олимпа, убегает в комическом виде, и догадавшееся человечество, завладев его местом, тотчас же начинает новую жизнь с новым проникновением вещей. Ну, вот эту-то поэму и нашли тогда опасною. Я в прошлом году предлагал Степану Трофимовичу ее напечатать, за совершенною ее, в наше время, невинностью, но он отклонил предложение с видимым неудовольствием. Мнение о совершенной невинности ему не понравилось, и я даже приписываю тому некоторую холодность его со мной, продолжавшуюся целых два месяца. Вдруг, и почти тогда же, как я предлагал напечатать здесь, — печатают нашу поэму там, то есть за границей, в одном из революционных сборников, и совершенно без ведома Степана Трофимовича. Он был сначала испуган, бросился к губернатору и написал благороднейшее оправдательное письмо в Петербург, читал мне его два раза, но не отправил, не зная, кому адресовать. Одним словом, волновался целый месяц; но я убежден, что в таинственных изгибах своего сердца был польщен необыкновенно.
Он чуть не спал с экземпляром доставленного ему сборника, а днем прятал его под тюфяк и даже не пускал женщину перестилать постель, и хоть ждал каждый день откуда-то какой-то телеграммы, но смотрел свысока. Телеграммы никакой не пришло. Тогда же он и со мной примирился, что и свидетельствует о чрезвычайной доброте его тихого и незлопамятного сердца. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.
Достоевский выехал с женой за границу, где оставался до июля 1871 г. Здесь в 1867—1868 гг.
Основная работа над романом «Бесы» падает на вторую половину периода — 1870—1871 гг. Роман писался в сложных условиях.
Достоевского «Бесы» вызвало бурю негодования среди либерально настроенных современников писателя. Сторонники революционного движения посчитали произведение злобной карикатурой на их идеи. Однако в романе Бесы смысл повествования не имеет ничего общего с «клеветой» и «бредом». Подробный анализ произведения поможет осознать важность и глубину социально-нравственных тем, поднятых автором.
Краткое содержание романа «Бесы» Произведение отличается довольно внушительным объемом, так как в нем описываются события, происходящие на протяжении длительного времени. Для понимания смысла романа Достоевского «Бесы» нужно сначала кратко разобрать суть повествования. Характеристика главных героев: Ставрогина Варвара Петровна — высокомерная, властная женщина. Ставрогин Николай Всеволодович — сын Варвары Петровны, привлекательный молодой человек, получивший хорошее образование, любимец дам. Верховенский Степан Трофимович — добродушный, слабохарактерный, но достаточно проницательный человек. Верховенский Петр Степанович — сын Степана Верховенского — хитрый, опасный интриган, руководитель тайного общества.
Кириллов Алексей Нилыч — автор теории самоубийства, как высшей формы проявления воли мыслящего человека. Шатов Иван Павлович — бывший член революционной ячейки, разочаровавшийся в идеях социализма. Место действия — губернский городок, где собралась группа либерально-настроенной молодежи под предводительством Петра Верховенского. Целью Верховенского является создание революционной группы для разжигания мятежных настроений в народе. Приехавший в город Николай Ставрогин оказывается вовлеченным в тайное общество.
Революционные настроения в начале XX века также вызревали в молодой студенческой среде и проникали к рабочим на заводы и фабрики. Лозунг «Свобода, равенство, братство! Идеологи и организаторы революции 1917 года действовали похоже. Точно так же, как в романе, среди них были идейные вдохновители, руководители, исполнители. В начале ХХ века так инструктировали революционеров организаторов: «Идите к молодежи, основывайте тотчас боевые дружины везде и повсюду и у студентов, и у рабочих особенно.
Пусть тотчас же вооружаются они сами, кто как может, кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога и т. Отряды должны тотчас же начать военное обучение. Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие — нападение на банк для конфискации средств для восстания. Не бойтесь этих пробных нападений. Они могут, конечно, выродиться в крайность, но это беда завтрашнего дня. Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых: десятки жертв окупятся с лихвой тем, что дадут сотни опытных борцов, которые завтра поведут за собой сотни тысяч». Печатали листовки, прокламации, агитировали и «разъясняли». Провокациями подстрекали людей к забастовкам и бунту. Очень похоже на «программу» действий Верховенского. В романе каждый из революционеров исповедует свою теорию, бесовщина их связана с отрицанием не только существующего общественно-политического строя, но и всех его достижений военных, культурных, экономических и пр.
В начале века все это приобрело большие масштабы: образовались партии, с непримиримыми взглядами на дальнейшее устройство страны, на отношение к Богу. Большевики исповедовали атеизм. Много было расстреляно священников.
«Бесы» Ф. М. Достоевского: терроризм не пройдет!
Для ее портрета пришлось пожертвовать одним из самых очаровательных персонажей романа, Алексеем Нилычем Кириловым Дмитрий Куличков. Если у Достоевского он, пусть не без колебаний, но все же убил себя ради идеи, чтобы стать богом, чтобы вершить самому не только свою жизнь, но и свою смерть да и к чему жизнь в мире, где бога нет? Потому что очередной обличающий Путина эфир для телеканала «Дождь» уже записан, а завтра у Парфенова премьера нового документального фильма «Русские азербайджанцы», неплохо бы сходить... Собственно, карикатуру на оппозицию тоже можно было бы списать на новый круг знакомств режиссера, но тут у него давние, взаимные и хорошо известные взаимные обиды. Богомолов «вечными» вопросами озабочен меньше. Его больше волнует сегодняшний день. И он обильно приправляет действие артефактами современной России движение «Наши», программа «Пусть говорят», гимн «Перемен! Пожалуй, это самый правильный путь. Перевести объемный текст Достоевского на язык театральный — задача монументальная. Успеха куда проще добиться, если не пытаться создать что-то равновеликое произведению писателя, а просто по его мотивам показать, насколько оно актуально даже спустя полтора века.
Как известно, Петр Верховенский создавал революционные ячейки, скрепляя «пятерки» единомышленников убийством товарища кто пойдет доносить, если сам виноват? Ячейки стали и декорацией, воспроизведенные художником Ларисой Ломакиной в грубой, бетонной, монолитной эстетике. Крайне невыразительная декорация, но зато эффектно работающая как символ — вот он тот фундамент, на котором стоит сегодняшняя Россия, — зияющие пустотой ячейки раздробленного общества, где разве что икону и можно встретить. Получился внушительный памятник пустым достижениям. Ячейки, в свою очередь, образуют сеть. Сеть также визуально обыгрывается художником, и вновь роман Достоевского удивляет своим провидением, без труда вызывая в голове ассоциации с «Делом "Сети"», которое прямо сейчас происходит, правда, не в театральных, а в судебных залах. Именно каламбуром трехчасовой спектакль Богомолова и прикидывается. Самый оправданный — это исповедь Ставрогина. У Достоевского Ставрогин исповедуется в совращении и доведении до суицида 10-летней девочки Матреши святому отцу Тихону долгое время роман печатался без главы «У Тихона».
Отец Тихон в романе подробно анализирует исповедь, причем не только с позиций православной этики, но и с литературных, осуждая и стиль, и ошибки — порой подробнее содержания. Ну, как исповедуется... Дает прочесть свою исповедь.
Идея революции, по Достоевскому, — это разрушение.
Ортодоксальное христианство беспочвенных людей понимает как бесов. В "Бесах" русский человек утратил свою истинную национальную идентичность неразрывно связанную у Достоевского с православной верой и пытается заполнить пустоту идеями, заимствованными из западных способов мышления—католицизма, атеизма, сциентизма, социализма, идеализма и т. Д В чем смысл книги бесы Достоевского? Роман «Бесы» Достоевского является философским произведением, основным смыслом которого является поиск истины и укоренение в жизненных ценностях.
Автор рассматривает проблемы религиозности, морали и этики в контексте политических и социальных изменений. Он показывает, что без четкой мировоззренческой опоры в обществе возникают хаос, беспредел и разрушение. Был ли Достоевский антисемитом Достоевский ходил в публичный дом, так же как Чехов, Толстой и прочие мужчины, потому что это было социально-культурной нормой. Проигрывал огромные суммы, несмотря на все терзания его жены — как другие писатели, ученые и общественные деятели, потому что досуг за карточным столом был нормой.
Он был антисемитом и не стеснялся в неприятных высказываний в адрес евреев, и это опять-таки считалось приемлемым.
И если до «Преступления» я все-таки дорос, то касательно «Бесов» меня несколько терзают сомнения. Начнем с того, что идееобразующей «закавыкой» была реакция на политическое событие, за что Достоевского критиковали уже тогда, да и приняли роман гораздо хуже остальных, если верить статьям. Сам же Великий и Ужасный предстает пред нами ярым противником любых революционных течений, сторонником монархии и православия. Не то чтобы лично мне это претит, но явный крен в самом произведении очень уж бросается в глаза.
Поэтому хотелось бы сразу отбросить политическую подоплеку, не ища правых и виновных в этом отношении, а разобрать остальное. Собственно, обстановкой, «Бесы» неожиданно напоминают... Да-да, вы не ослышались. Камерность небольшого городка, пара десятков персонажей, нагнетаемая атмосфера — получается типичный триллер. И даже персонажи в духе товарища Стивена, но об этом чуть позже.
Несколько неожиданно был подан тут «русский народ», и сложившееся «загадочная русская душа» мне кажется тут либо не к месту, либо «душа» эта оказалось совсем не такой, как мы привыкли — не помню у наших классиков, в том числе у самого ФМД хотя не все романы я у него пока что прочел, но думаю наверстать настолько неприятных крестьян, мещан, и прочих представителей отчизны. Лизу на пожарище затоптать — запросто, сорвать праздник — пожалуйста, вытереть ноги о вчера еще уважаемого человека — нет ничего проще, восславить мерзавца — никаких сомнений. Действительно, в некоторых пунктах часто встречаются «некие неизвестные сомнительные личности», но никак невозможно списывать весь творящийся в городе беспредел исключительно на заезжих. Горожане сами рады плюнуть в колодец, а уж главные действующие лица... Вообще удивительно порой, читаешь себе Лавкрафта, встречаешь в тексте электрический фонарь — и оторопь берет от внезапного осознания того, что события-то происходят где-нибудь в 20-е годы прошлого века, а сам Говард творил тогда же, когда и, например, Ремарк и Хэмингуэй.
Но и язык, и атмосфера его рассказов словно покрыты толстым-толстым слоем пыли, который окутывает и читателя, перенося его век в 18-й, например. Так вот у Достоевского, напротив, кажется особенно в «Бесах» , что и события эти как-то не вяжутся с глубокой стариной, и люди отнюдь не таковы, какими мы привыкли их считать — все мрачные, угрюмые и заблудшие какие-то. В целом, персонажи по большей части у нас тут либо «избивающие», либо «избиваемые». И если первые вызывают неприязнь по понятным причинам, то вторые — своим откровенным, раздражающим даже читателя малодушием. Возможно, тут как раз сказываются полтораста лет, разделяющие нас и их, или ваш покорный слуга внезапно заразился человеконенавистничеством, факт остается фактом — и коленнопреклоненный Маврикий, и стоящий на сцене пред залом Верховенский-старший, наравне с уважением пусть и по разным причинам , вызывают некое раздражение, некий стыд за них самих, ибо выглядит это не самоотверженным, но глупым, унизительным, и напрасным мученичеством.
Впрочем, Маврикий, едва ли не единственный в полной мере положительный герой. Остальные — сплошь кунсткамера: Деспотичная, жестокая Варвара Петровна; Дарья Шатова, которую непросто охарактеризовать, тут некий сплав великодушия и подсознательного мазохизма; Лиза, которая сама себя не понимает, бросается из огня да в полымя и величайшее терпение Маврикия с ней я могу списать лишь на всепоглощающую одержимость; Лебядников — просто человек карикатура, в котором откровенная глупость сочетается со значительным хитроумием; Марья Тимофеевна, его сестра — пожалуй, тоже персонаж положительный, интересный, но, само собой, вызывающий крайнюю жалость своим положением; Шатов и Кириллов, интересные, сильные личности, но буквально «одержимые» своими идеями, вплоть до того, что раздражают читателя; Кармазинов — неприятный, высокомерный, манерный и чванливый тип; Юлия Михайловна — глупая, доверчивая, но амбициозная женщина, которую действительно жаль. Еще большего сожаления достоин ее супруг-губернатор. Вот такой вот парадокс — мы видим человека, развлекающегося в гимназии разнообразными глупостями, казалось бы недалекого, но с другой стороны — ранимого, страдающего, абсолютно неподходящего для своей должности. Этому маленькому глупому писательствующему чиновнику по-настоящему сочувствуешь.
Революционеры представлены крайне неприятными людьми: Липутин — умный, двуличный, мерзкий тип; Виргинский — из всей пятерки, пожалуй, наиболее симпатичен, ибо в нем все-таки просыпается совесть; Толкаченко — как образ даже не запомнился, увы; Шигалев — социалист, чьи идеи по мироустройству — откровенный геноцид; Лямшин — слабый, трусливый, двуличный, неприятный персонаж. Эркель — вот, пожалуй, удачный, неоднозначный образ человека без цели, хватающегося за первый попавшийся идол, оттого чрезвычайно опасного. А ведь мог стать «во всех смыслах положительным» человеком, вот только, думаю, не менее фанатичным и оттого — страшным. Главные герои все же хороши, как ни крути. Вот только Петр Верховенский при ближайшем рассмотрении оказывается отнюдь не идеалистом, а обыкновенным интриганом.
Распространяя идеи о смене мирового порядка, он просто напросто борется за власть. Хитрый, ловкий, втирающийся в доверие, но... Не знаю. Не менее странным кажется то, что подобную авантюру он решился провести не где бы то ни было, а практически у себя дома. Верховенский-старший — интереснейший и симпатичнейший человек, неглупый, обаятельный, но слабый и жутко непрактичный.
Русско-французские диалоги были весьма утомительны, а несколько попыток «бунта» этого витающего в облаках человека, неизменно обращались в глупое сотрясание воздуха и слезы. Даже последняя, самая серьезная попытка, все равно получилась карикатурной и нелепой. Однако персонаж Степана Трофимовича, пожалуй, один из наиболее важных, ибо именно через него раскрывается моя «любимая» тема художественных произведений — тема ответственности. Ведь если копнуть поглубже, становится ясно, что во всех бедах косвенно виновен именно этот добрейший человек. Неправильное, недостаточное воспитание Ставрогина, наплевательское отношение к сыну — все это вылилось в настоящую трагедию для целого города.
Не отошли Верховенский Петрушу, займись его воспитанием всерьез — и не увлекся бы юноша «неправильными» идеями. То же касается Ставрогина, которому старик привил широту взглядов, но не удосужился задать некие рамки, направления. Ну и, конечно, Николай Всеволодович Ставрогин. Персонаж центральный, загадочный и даже после прочтения не до конца понятный. Этакий «Печорин «на максималках».
Крайне сложная и даже странная личность — человек без целей, приоритетов, как сам признается, не видящий разницы между добром и злом. И если, например, Раскольников периодически вызывал то симпатию, то неприязнь, Ставрогин практически всегда неприятен. Все без исключения приступы великодушия его обращались еще большим малодушием — хотел признать Лебядкину женой, а в итоге совсем загубил. Хотел спасти Шатова — уехал, просто уехал. Относительно заговорщиков его позиция так же до конца не ясна — не поддерживает, не препятствует, потом вдруг присутствует на собрании и громко уходит.
И вот тут мне кажется, снова прокол Достоевского — великий Ставрогин, от которого без ума и матушка, и Лизавета, и практически все горожане, которого едва ли не боготворит Верховенский-младший, настолько он всем нужен, настолько все жаждут его общения, Петр Степанович не видит смысла в революции без образа своего «Ивана-царевича», который посвящен во все тайны общества, но в то же время формально Ставрогин создатель сообщества с ним не связан и ничем не рискует. Как такое возможно? Разве что в силу одержимости Верховенского-младшего Ставрогиным, но не совсем это все, на мой взгляд, правдоподобно. И ведь понимает Ставрогин собственную калечность, но продолжает, продолжает губить окружающих. Он, ученик Степана Трофимовича, сам предстает учителем сразу нескольким — младшему Верховенскому, Шатову и Кириллову, и что же мы видим — каждого он учил иначе, порой даже противоположному, и тут очередная загадка — не то Ставрогин просто играл этими людьми, проводя эксперимент, не то его собственные взгляды настолько переменялись буквально за несколько лет.
И дополнительная глава «У Тихона» значительно раскрывает нам его, без нее а ведь она неканонична образ кажется совсем неполным и даже несколько иным. И что же мы видим? Ставрогин страдает от праздности, от нехватки чувств и ощущений, его внутренний компас не работает, у него нет деления на хорошо и плохо, есть только сильные, острые ощущения, и слабые, тщетные.
Когда нашему классу дали прочесть его «на лето», я, с детства любящий читать, промучился целый месяц, проклиная все и вся. Но на третьем десятке все же осмелился перечитать и — получил несравненное удовольствие. К чему это я — до любой книги нужно дорасти — своевременно прочесть что попроще, расширить кругозор и набраться некоторого опыта. Вот только у иных книг планка воистину высока и расти приходится долго. И если до «Преступления» я все-таки дорос, то касательно «Бесов» меня несколько терзают сомнения.
Начнем с того, что идееобразующей «закавыкой» была реакция на политическое событие, за что Достоевского критиковали уже тогда, да и приняли роман гораздо хуже остальных, если верить статьям. Сам же Великий и Ужасный предстает пред нами ярым противником любых революционных течений, сторонником монархии и православия. Не то чтобы лично мне это претит, но явный крен в самом произведении очень уж бросается в глаза. Поэтому хотелось бы сразу отбросить политическую подоплеку, не ища правых и виновных в этом отношении, а разобрать остальное. Собственно, обстановкой, «Бесы» неожиданно напоминают... Да-да, вы не ослышались. Камерность небольшого городка, пара десятков персонажей, нагнетаемая атмосфера — получается типичный триллер. И даже персонажи в духе товарища Стивена, но об этом чуть позже.
Несколько неожиданно был подан тут «русский народ», и сложившееся «загадочная русская душа» мне кажется тут либо не к месту, либо «душа» эта оказалось совсем не такой, как мы привыкли — не помню у наших классиков, в том числе у самого ФМД хотя не все романы я у него пока что прочел, но думаю наверстать настолько неприятных крестьян, мещан, и прочих представителей отчизны. Лизу на пожарище затоптать — запросто, сорвать праздник — пожалуйста, вытереть ноги о вчера еще уважаемого человека — нет ничего проще, восславить мерзавца — никаких сомнений. Действительно, в некоторых пунктах часто встречаются «некие неизвестные сомнительные личности», но никак невозможно списывать весь творящийся в городе беспредел исключительно на заезжих. Горожане сами рады плюнуть в колодец, а уж главные действующие лица... Вообще удивительно порой, читаешь себе Лавкрафта, встречаешь в тексте электрический фонарь — и оторопь берет от внезапного осознания того, что события-то происходят где-нибудь в 20-е годы прошлого века, а сам Говард творил тогда же, когда и, например, Ремарк и Хэмингуэй. Но и язык, и атмосфера его рассказов словно покрыты толстым-толстым слоем пыли, который окутывает и читателя, перенося его век в 18-й, например. Так вот у Достоевского, напротив, кажется особенно в «Бесах» , что и события эти как-то не вяжутся с глубокой стариной, и люди отнюдь не таковы, какими мы привыкли их считать — все мрачные, угрюмые и заблудшие какие-то. В целом, персонажи по большей части у нас тут либо «избивающие», либо «избиваемые».
И если первые вызывают неприязнь по понятным причинам, то вторые — своим откровенным, раздражающим даже читателя малодушием. Возможно, тут как раз сказываются полтораста лет, разделяющие нас и их, или ваш покорный слуга внезапно заразился человеконенавистничеством, факт остается фактом — и коленнопреклоненный Маврикий, и стоящий на сцене пред залом Верховенский-старший, наравне с уважением пусть и по разным причинам , вызывают некое раздражение, некий стыд за них самих, ибо выглядит это не самоотверженным, но глупым, унизительным, и напрасным мученичеством. Впрочем, Маврикий, едва ли не единственный в полной мере положительный герой. Остальные — сплошь кунсткамера: Деспотичная, жестокая Варвара Петровна; Дарья Шатова, которую непросто охарактеризовать, тут некий сплав великодушия и подсознательного мазохизма; Лиза, которая сама себя не понимает, бросается из огня да в полымя и величайшее терпение Маврикия с ней я могу списать лишь на всепоглощающую одержимость; Лебядников — просто человек карикатура, в котором откровенная глупость сочетается со значительным хитроумием; Марья Тимофеевна, его сестра — пожалуй, тоже персонаж положительный, интересный, но, само собой, вызывающий крайнюю жалость своим положением; Шатов и Кириллов, интересные, сильные личности, но буквально «одержимые» своими идеями, вплоть до того, что раздражают читателя; Кармазинов — неприятный, высокомерный, манерный и чванливый тип; Юлия Михайловна — глупая, доверчивая, но амбициозная женщина, которую действительно жаль. Еще большего сожаления достоин ее супруг-губернатор. Вот такой вот парадокс — мы видим человека, развлекающегося в гимназии разнообразными глупостями, казалось бы недалекого, но с другой стороны — ранимого, страдающего, абсолютно неподходящего для своей должности. Этому маленькому глупому писательствующему чиновнику по-настоящему сочувствуешь. Революционеры представлены крайне неприятными людьми: Липутин — умный, двуличный, мерзкий тип; Виргинский — из всей пятерки, пожалуй, наиболее симпатичен, ибо в нем все-таки просыпается совесть; Толкаченко — как образ даже не запомнился, увы; Шигалев — социалист, чьи идеи по мироустройству — откровенный геноцид; Лямшин — слабый, трусливый, двуличный, неприятный персонаж.
Эркель — вот, пожалуй, удачный, неоднозначный образ человека без цели, хватающегося за первый попавшийся идол, оттого чрезвычайно опасного. А ведь мог стать «во всех смыслах положительным» человеком, вот только, думаю, не менее фанатичным и оттого — страшным. Главные герои все же хороши, как ни крути. Вот только Петр Верховенский при ближайшем рассмотрении оказывается отнюдь не идеалистом, а обыкновенным интриганом. Распространяя идеи о смене мирового порядка, он просто напросто борется за власть. Хитрый, ловкий, втирающийся в доверие, но... Не знаю. Не менее странным кажется то, что подобную авантюру он решился провести не где бы то ни было, а практически у себя дома.
Верховенский-старший — интереснейший и симпатичнейший человек, неглупый, обаятельный, но слабый и жутко непрактичный. Русско-французские диалоги были весьма утомительны, а несколько попыток «бунта» этого витающего в облаках человека, неизменно обращались в глупое сотрясание воздуха и слезы. Даже последняя, самая серьезная попытка, все равно получилась карикатурной и нелепой. Однако персонаж Степана Трофимовича, пожалуй, один из наиболее важных, ибо именно через него раскрывается моя «любимая» тема художественных произведений — тема ответственности. Ведь если копнуть поглубже, становится ясно, что во всех бедах косвенно виновен именно этот добрейший человек. Неправильное, недостаточное воспитание Ставрогина, наплевательское отношение к сыну — все это вылилось в настоящую трагедию для целого города. Не отошли Верховенский Петрушу, займись его воспитанием всерьез — и не увлекся бы юноша «неправильными» идеями. То же касается Ставрогина, которому старик привил широту взглядов, но не удосужился задать некие рамки, направления.
Ну и, конечно, Николай Всеволодович Ставрогин. Персонаж центральный, загадочный и даже после прочтения не до конца понятный. Этакий «Печорин «на максималках». Крайне сложная и даже странная личность — человек без целей, приоритетов, как сам признается, не видящий разницы между добром и злом. И если, например, Раскольников периодически вызывал то симпатию, то неприязнь, Ставрогин практически всегда неприятен. Все без исключения приступы великодушия его обращались еще большим малодушием — хотел признать Лебядкину женой, а в итоге совсем загубил. Хотел спасти Шатова — уехал, просто уехал. Относительно заговорщиков его позиция так же до конца не ясна — не поддерживает, не препятствует, потом вдруг присутствует на собрании и громко уходит.
И вот тут мне кажется, снова прокол Достоевского — великий Ставрогин, от которого без ума и матушка, и Лизавета, и практически все горожане, которого едва ли не боготворит Верховенский-младший, настолько он всем нужен, настолько все жаждут его общения, Петр Степанович не видит смысла в революции без образа своего «Ивана-царевича», который посвящен во все тайны общества, но в то же время формально Ставрогин создатель сообщества с ним не связан и ничем не рискует. Как такое возможно? Разве что в силу одержимости Верховенского-младшего Ставрогиным, но не совсем это все, на мой взгляд, правдоподобно. И ведь понимает Ставрогин собственную калечность, но продолжает, продолжает губить окружающих.
О романе Ф. М. Достоевского Бесы
Цикл лекций к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского. Совместный проект «Стрела-ТВ» и Библиотеки № 180 им. Н.Ф. Федорова ЦБС ели войдут в. «Бесы» писались на злободневную тему — катализатором к написанию послужило убийство в парке Петровской (ныне Тимирязевской) академии студента Иванова членами подпольной организации «Народная расправа» по главе с Сергеем Нечаевым. Статья посвящена одному из лучших произведений русского классика Федора Михайловича Достоевского Бесы.