«Алые паруса» — многослойное произведение, в котором за волшебными событиями скрывается множество актуальных и серьезных тем. «Алые паруса» — читайте и скачивайте книгу (epub) онлайн бесплатно и без регистрации, автор Александр Грин. "Алые паруса" – не только история о грёзах, не только эскапистское изображение девичьей мечты о прекрасном принце, но и произведение, отражающее некоторые авторские позиции.
К какому жанру литературы относится произведение "Алые паруса"?
Как автор определяет жанр произведения алые паруса | Правильный ответ здесь, всего на вопрос ответили 2 раза: 7. Определите жанр произведения А. Грина "Алые паруса". |
Александр Грин «Алые паруса» | На этой странице находится ответ для кроссворда или сканворда с заданием «Жанр произведения Александра Грина "Алые паруса"». |
Как определил Александр Грин жанр своей повести "Алые паруса"? | Соседи вспоминали, что Грин жил отшельником, почти ни с кем не общался, но именно здесь он написал своё самое знаменитое, трогательно-поэтическое произведение — феерию «Алые паруса». |
Анализ произведения «Алые паруса»: история создания, жанр, суть, тема, чему учит.
Вот один из интересных вопросов сегодняшней игры и правильный вариант ответа на него. После того, как данная передача, что была выпущена в виде викторины, вышла на большие экраны, она собрала огромное количество поклонников. Заветным призом являются три миллиона рублей, который можно заполучить после того, как игроки дадут ответы на пятнадцать вопросов. Каждый последующий вопрос гораздо сложнее предыдущего, поэтому для того, чтобы одержать победу, необходимо иметь определённые знания в разных сферах, ну конечно же немного удачи.
Лонгрен решил снова наняться матросом. Ассоль мечтала о принце, который приедет за ней на корабле с алыми парусами, и ждала его. Не раз, волнуясь и робея, она уходила ночью на морской берег, где, выждав рассвет, совершенно серьёзно высматривала корабль с Алыми Парусами. Проснувшись в лесу с кольцом на пальце, она поняла, что встреча с принцем близка.
Глава 5. Боевые приготовления Грэй купил две тысячи метров алого шёлка и нанял музыкантов. Поручив своему матросу следить за домом Ассоль, Грэй стал готовиться к встрече. Глава 6. Ассоль остаётся одна Лонгрен поступил матросом на почтовый пароход и ушёл в море. Ассоль осталась одна. Реклама Грэй вёл свой корабль, чтобы встретиться с девушкой, которая должна была стать его женой.
Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Выглянув в окно, Ассоль вдруг увидела белый корабль с алыми парусами, на котором играла музыка. Все жители Каперны сбежались на берег: никогда в их деревушке не появлялся такой большой корабль. Люди расступились перед вбежавшей на берег Ассоль. От корабля отделилась лодка. Ассоль вбежала в море, и Грэй, взяв девушку в лодку, перевёз её на свой корабль. Ассоль беспокоилась, возьмёт ли он с ними Лонгрена, и Грэй согласился.
Пересказали Ж. Адан и З. За основу пересказа взято издание повести 1988 года Минск: Юнацтва, 1988. Нашли ошибку? Пожалуйста, отредактируйте этот пересказ в Народном Брифли. Что было непонятно? Нашли ошибку в тексте?
В 15 лет Грэй покидает отчий дом и отправляется в плаванье на корабле «Ансельм» под руководством капитана Гопа. Позже отважный юнга покидает своего учителя и путешествует на собственном корабле «Секрет». Случайно Артур Грэй встречает спящую Ассоль и надевает ей на палец кольцо. Неожиданная встреча перерастает в большую любовь. Грэй желает исполнить мечту Ассоль, находит алую ткань для парусов и отправляется к берегу Каперны. Предсказание Эгля и меча Ассоль сбывается — возлюбленные уплывают на корабле, оставляя местных жителей в шоке и недоумении. План пересказа 1Возвращение Лонгрена домой. Известие о смерти супруги. Желание плавать самостоятельно. Подарок в виде кольца.
Разговор с Хином Меннерсом. Удивительное приключение Ассоль накануне.
Одним из таких жанров является молодежная литература. В молодежной литературе постоянно присутствует тема поиска смысла жизни. Это может быть приключенческий роман, где герой отправляется в опасное путешествие, чтобы найти свою истинную судьбу, или детская книга, в которой главный герой осознает свои цели и самооценку через различные испытания. Читайте также: Грамматическое значение слова «горячо»: какая часть речи? Однако не только молодежная литература задает вопросы о смысле жизни.
Классика, включая такие произведения, как Алые паруса, также затрагивает эту тему. В романе «Алые паруса» Гринев преследует свою мечту о Адмирале и познает истину о смысле жизни через великое приключение на море. Не только проза, но и поэзия и фантастика способны перенести нас в миры, где мы задумываемся над смыслом существования. В лирической поэзии мы можем найти внутренний мир автора, его эмоции и размышления о жизни. В фантастических произведениях мы погружаемся в чужие миры и воплощаемые в них смыслы. Таким образом, поиск смысла жизни может быть представлен в различных жанрах литературы, будь то молодежная проза, классика, фантастика или поэзия. Каждый жанр в своем уникальном стиле открывает перед нами новые грани вечных вопросов о смысле бытия.
Авантюрный взгляд на жизнь Роман «Алые паруса» выделяется своим взглядом на жизнь, который можно назвать авантюрным. Оно сочетает в себе элементы приключений и фантастики, делая его особенным и уникальным произведением. Впервые опубликованный в 1923 году, «Алые паруса» быстро стало классикой русской литературы. Автор Александр Грин, создал яркий и захватывающий мир, где главный герой Саша Соломатин ищет свои алые паруса и идет по своей судьбе. Жанровое сочетание придаёт произведению особую привлекательность для разного возраста читателей. События, описанные в книге, заставляют задуматься о себе и смело вступить на путь новых приключений. В романе присутствует еще один элемент — лирика.
Автор постоянно переходит от лирических описаний природы, наполняя его произведение гармонией. Это создает особое настроение и раскрывает душевное состояние героев. В произведении герои не страшатся непредсказуемости, а находят в ней возможность для новых возможностей и открытий. Основная идея произведения — в поиске себя и своего светлого пути, который с белыми и алыми парусами приведет героя к счастью и истинной свободе. Главные герои — искатели приключений Произведение «Алые паруса» является одним из наиболее ярких представителей литературы, относящейся к жанру приключений. Главные герои этого произведения — искатели приключений, молодые люди, живущие в вымышленном городе Ленинграде. Трудно найти другой жанр, который бы так обиловал в себе элементы лирики, романа, фантастики и классики, как именно приключенческая литература.
Тем не менее, произведение можно назвать в первую очередь поэмой или поэзией, поскольку оно наполнено яркими образами, выразительной метафорикой и глубокими эмоциональными переживаниями героев. Описания морских просторов и приключенческих вылазок создают атмосферу свободы и неизведанности. Переживания и внутренние конфликты главных героев, в основном молодежи, играют ключевую роль в развитии событий произведения. Их стремление к приключениям, жажда новых открытий и поиск себя являются основными движущими силами их жизни. Таким образом, можно сказать, что «Алые паруса» — это литературное произведение, объединяющее в себе различные жанры: приключенческая классика с элементами фантастики и поэзии. Искатели приключений, основные герои повествования, заставляют нас задуматься о наших собственных стремлениях и мечтах. Оцените статью.
Алые паруса — А. Грин. Анализ произведения
Повесть Александра Грина «Алые паруса» – история о непоколебимой вере в мечту. Александр Степанович Грин всегда открыта к бесплатному чтению онлайн. Произведение «Алые паруса» относится к жанру «повесть-феерия». Произведение достаточно большое по объему, с несколькими сюжетными линиями и конфликтами и с довольно разветвленной системой сложных образов.
"Алые паруса": русская феерия с вековой историей
Так думал у костра Грэй, но был «где-то» — не здесь. Локоть, которым он опирался, поддерживая рукой голову, просырел и затек. Бледно светились звезды, мрак усилился напряжением, предшествующим рассвету. Капитан стал засыпать, но не замечал этого. Ему захотелось выпить, и он потянулся к мешку, развязывая его уже во сне. Затем ему перестало сниться; следующие два часа были для Грэя не долее тех секунд, в течение которых он склонился головой на руки. За это время Летика появлялся у костра дважды, курил и засматривал из любопытства в рот пойманным рыбам — что там? Но там, само собой, ничего не было. Проснувшись, Грэй на мгновение забыл, как попал в эти места. С изумлением видел он счастливый блеск утра, обрыв берега среди этих ветвей и пылающую синюю даль; над горизонтом, но в то же время и над его ногами висели листья орешника. Внизу обрыва — с впечатлением, что под самой спиной Грэя — шипел тихий прибой.
Мелькнув с листа, капля росы растеклась по сонному лицу холодным шлепком. Он встал. Везде торжествовал свет. Остывшие головни костра цеплялись за жизнь тонкой струёй дыма. Его запах придавал удовольствию дышать воздухом лесной зелени дикую прелесть. Летики не было; он увлекся; он, вспотев, удил с увлечением азартного игрока. Грэй вышел из чащи в кустарник, разбросанный по скату холма. Дымилась и горела трава; влажные цветы выглядели как дети, насильно умытые холодной водой. Зеленый мир дышал бесчисленностью крошечных ртов, мешая проходить Грэю среди своей ликующей тесноты. Капитан выбрался на открытое место, заросшее пестрой травой, и увидел здесь спящую молодую девушку.
Он тихо отвел рукой ветку и остановился с чувством опасной находки. Не далее как в пяти шагах, свернувшись, подобрав одну ножку и вытянув другую, лежала головой на уютно подвернутых руках утомившаяся Ассоль. Ее волосы сдвинулись в беспорядке; у шеи расстегнулась пуговица, открыв белую ямку; раскинувшаяся юбка обнажала колени; ресницы спали на щеке, в тени нежного, выпуклого виска, полузакрытого темной прядью; мизинец правой руки, бывшей под головой, пригибался к затылку. Грэй присел на корточки, заглядывая девушке в лицо снизу и не подозревая, что напоминает собой фавна с картины Арнольда Беклина. Быть может, при других обстоятельствах эта девушка была бы замечена им только глазами, но тут он иначе увидел ее. Все стронулось, все усмехнулось в нем. Разумеется, он не знал ни ее, ни ее имени, ни, тем более, почему она уснула на берегу, но был этим очень доволен. Он любил картины без объяснений и подписей. Впечатление такой картины несравненно сильнее; ее содержание, не связанное словами, становится безграничным, утверждая все догадки и мысли. Тень листвы подобралась ближе к стволам, а Грэй все еще сидел в той же малоудобной позе.
Все спало на девушке: спали темные волосы, спало платье и складки платья; даже трава поблизости ее тела, казалось, задремала в силу сочувствия. Когда впечатление стало полным, Грэй вошел в его теплую подмывающую волну и уплыл с ней. Давно уже Летика кричал: — «Капитан, где вы? Когда он наконец встал, склонность к необычному застала его врасплох с решимостью и вдохновением раздраженной женщины. Задумчиво уступая ей, он снял с пальца старинное дорогое кольцо, не без основания размышляя, что, может быть, этим подсказывает жизни нечто существенное, подобное орфографии. Он бережно опустил кольцо на малый мизинец, белевший из-под затылка. Мизинец нетерпеливо двинулся и поник. Взглянув еще раз на это отдыхающее лицо, Грэй повернулся и увидел в кустах высоко поднятые брови матроса. Летика, разинув рот, смотрел на занятия Грэя с таким удивлением, с каким, верно, смотрел Иона на пасть своего меблированного кита. Что, хороша?
Я поймал четыре мурены и еще какую-то толстую, как пузырь. Уберемся отсюда. Они отошли в кусты. Им следовало бы теперь повернуть к лодке, но Грэй медлил, рассматривая даль низкого берега, где над зеленью и песком лился утренний дым труб Каперны. В этом дыме он снова увидел девушку. Тогда он решительно повернул, спускаясь вдоль склона; матрос, не спрашивая, что случилось, шел сзади; он чувствовал, что вновь наступило обязательное молчание. Уже около первых строений Грэй вдруг сказал: — Не определишь ли ты, Летика, твоим опытным глазом, где здесь трактир? Ничего больше, как голос сердца. Они подошли к дому; то был действительно трактир Меннерса. В раскрытом окне, на столе, виднелась бутылка; возле нее чья-то грязная рука доила полуседой ус.
Хотя час был ранний, в общей зале трактирчика расположилось три человека. У окна сидел угольщик, обладатель пьяных усов, уже замеченных нами; между буфетом и внутренней дверью зала, за яичницей и пивом помещались два рыбака. Меннерс, длинный молодой парень, с веснушчатым скучным лицом и тем особенным выражением хитрой бойкости в подслеповатых глазах, какое присуще торгашам вообще, перетирал за стойкой посуду. На грязном полу лежал солнечный переплет окна. Едва Грэй вступил в полосу дымного света, как Меннерс, почтительно кланяясь, вышел из-за своего прикрытия. Он сразу угадал в Грэе настоящего капитана — разряд гостей, редко им виденных. Грэй спросил рома. Накрыв стол пожелтевшей в суете людской скатертью, Меннерс принес бутылку, лизнув предварительно языком кончик отклеившейся этикетки. Затем он вернулся за стойку, поглядывая внимательно то на Грэя, то на тарелку, с которой отдирал ногтем что-то присохшее. В то время, как Летика, взяв стакан обеими руками, скромно шептался с ним, посматривая в окно, Грэй подозвал Меннерса.
Хин самодовольно уселся на кончик стула, польщенный этим обращением и польщенный именно потому, что оно выразилось простым киванием Грэева пальца. Я встретил ее неподалеку отсюда. Как ее имя? Он сказал это с твердой простотой силы, не позволяющей увильнуть от данного тона. Хин Меннерс внутренне завертелся и даже ухмыльнулся слегка, но внешне подчинился характеру обращения. Впрочем, прежде чем ответить, он помолчал — единственно из бесплодного желания догадаться, в чем дело. Она полоумная. Разумеется, эта история с тех пор, как нищий утвердил ее бытие в том же трактире, приняла очертания грубой и плоской сплетни, но сущность оставалась нетронутой. Грэй машинально взглянул на Летику, продолжавшего быть тихим и скромным, затем его глаза обратились к пыльной дороге, пролегающей у трактира, и он ощутил как бы удар — одновременный удар в сердце и голову. По дороге, лицом к нему, шла та самая Корабельная Ассоль, к которой Меннерс только что отнесся клинически.
Удивительные черты ее лица, напоминающие тайну неизгладимо волнующих, хотя простых слов, предстали перед ним теперь в свете ее взгляда. Матрос и Меннерс сидели к окну спиной, но, чтобы они случайно не повернулись — Грэй имел мужество отвести взгляд на рыжие глаза Хина. Поле того, как он увидел глаза Ассоль, рассеялась вся косность Меннерсова рассказа. Между тем, ничего не подозревая, Хин продолжал: — Еще могу сообщить вам, что ее отец сущий мерзавец. Он утопил моего папашу, как кошку какую-нибудь, прости господи. Он… Его перебил неожиданный дикий рев сзади. Страшно ворочая глазами, угольщик, стряхнув хмельное оцепенение, вдруг рявкнул пением и так свирепо, что все вздрогнули. Корзинщик, корзинщик, Дери с нас за корзины!.. Хин Меннерс возмущенно пожал плечами. Я же вам говорю, что отец мерзавец.
Через него я, ваша милость, осиротел и еще дитей должен был самостоятельно поддерживать бренное пропитание.. Его отец тоже врал; врала и мать. Такая порода. Можете быть покойны, что она так же здорова, как мы с вами. Я с ней разговаривал. Она сидела на моей повозке восемьдесят четыре раза, или немного меньше. Когда девушка идет пешком из города, а я продал свой уголь, я уж непременно посажу девушку. Пускай она сидит. Я говорю, что у нее хорошая голова. Это сейчас видно.
С тобой, Хин Меннерс, она, понятно, не скажет двух слов. Но я, сударь, в свободном угольном деле презираю суды и толки. Она говорит, как большая, но причудливый ее разговор. Прислушиваешься — как будто все то же самое, что мы с вами сказали бы, а у нее то же, да не совсем так. Вот, к примеру, раз завелось дело о ее ремесле. Я, — говорит, — так хочу изловчиться, чтобы у меня на доске сама плавала лодка, а гребцы гребли бы по-настоящему; потом они пристают к берегу, отдают причал и честь-честью, точно живые, сядут на берегу закусывать». Я, это, захохотал, мне, стало быть, смешно стало. Я говорю: — «Ну, Ассоль, это ведь такое твое дело, и мысли поэтому у тебя такие, а вокруг посмотри: все в работе, как в драке». Когда рыбак ловит рыбу, он думает, что поймает большую рыбу, какой никто не ловил». Вот какое слово она сказала!
В ту же минуту дернуло меня, сознаюсь, посмотреть на пустую корзину, и так мне вошло в глаза, будто из прутьев поползли почки; лопнули эти почки, брызнуло по корзине листом и пропало. Я малость протрезвел даже! А Хин Меннерс врет и денег не берет; я его знаю! Считая, что разговор перешел в явное оскорбление, Меннерс пронзил угольщика взглядом и скрылся за стойку, откуда горько осведомился: — Прикажете подать что-нибудь? Летика, ты останешься здесь, вернешься к вечеру и будешь молчать. Узнав все, что сможешь, передай мне. Ты понял? Запомни также, что ни в одном из тех случаев, какие могут тебе представиться, нельзя ни говорить обо мне, ни упоминать даже мое имя. Грэй вышел. С этого времени его не покидало уже чувство поразительных открытий, подобно искре в пороховой ступке Бертольда, — одного из тех душевных обвалов, из-под которых вырывается, сверкая, огонь.
Дух немедленного действия овладел им. Он опомнился и собрался с мыслями, только когда сел в лодку. Смеясь, он подставил руку ладонью вверх — знойному солнцу, — как сделал это однажды мальчиком в винном погребе; затем отплыл и стал быстро грести по направлению к гавани. Накануне Накануне того дня и через семь лет после того, как Эгль, собиратель песен, рассказал девочке на берегу моря сказку о корабле с Алыми Парусами, Ассоль в одно из своих еженедельных посещений игрушечной лавки вернулась домой расстроенная, с печальным лицом. Свои товары она принесла обратно. Она была так огорчена, что сразу не могла говорить и только лишь после того, как по встревоженному лицу Лонгрена увидела, что он ожидает чего-то значительно худшего действительности, начала рассказывать, водя пальцем по стеклу окна, у которого стала, рассеянно наблюдая море. Хозяин игрушечной лавки начал в этот раз с того, что открыл счетную книгу и показал ей, сколько за ними долга. Она содрогнулась, увидев внушительное трехзначное число. И он уперся пальцем в другую цифру, уже из двух знаков. Я видела по его лицу, что он груб и сердит.
Я с радостью убежала бы, но, честное слово, сил не было от стыда. И он стал говорить: — «Мне, милая, это больше не выгодно. Теперь в моде заграничный товар, все лавки полны им, а эти изделия не берут». Так он сказал. Он говорил еще много чего, но я все перепутала и забыла. Должно быть, он сжалился надо мной, так как посоветовал сходить в «Детский Базар» и «Аладинову Лампу». Выговорив самое главное, девушка повернула голову, робко посмотрев на старика. Лонгрен сидел понурясь, сцепив пальцы рук между колен, на которые оперся локтями. Чувствуя взгляд, он поднял голову и вздохнул. Поборов тяжелое настроение, девушка подбежала к нему, устроилась сидеть рядом и, продев свою легкую руку под кожаный рукав его куртки, смеясь и заглядывая отцу снизу в лицо, продолжала с деланным оживлением: — Ничего, это все ничего, ты слушай, пожалуйста.
Вот я пошла. Ну-с, прихожу в большой страшеннейший магазин; там куча народа. Меня затолкали; однако я выбралась и подошла к черному человеку в очках. Что я ему сказала, я ничего не помню; под конец он усмехнулся, порылся в моей корзине, посмотрел кое-что, потом снова завернул, как было, в платок и отдал обратно. Лонгрен сердито слушал. Он как бы видел свою оторопевшую дочку в богатой толпе у прилавка, заваленного ценным товаром. Аккуратный человек в очках снисходительно объяснил ей, что он должен разориться, ежели начнет торговать нехитрыми изделиями Лонгрена. Небрежно и ловко ставил он перед ней на прилавок складные модели зданий и железнодорожных мостов; миниатюрные отчетливые автомобили, электрические наборы, аэропланы и двигатели. Все это пахло краской и школой. По всем его словам выходило, что дети в играх только подражают теперь тому, что делают взрослые.
Ассоль была еще в «Аладиновой Лампе» и в двух других лавках, но ничего не добилась. Оканчивая рассказ, она собрала ужинать; поев и выпив стакан крепкого кофе, Лонгрен сказал: — Раз нам не везет, надо искать. Я, может быть, снова поступлю служить — на «Фицроя» или «Палермо». Конечно, они правы, — задумчиво продолжал он, думая об игрушках. Они все учатся, учатся и никогда не начнут жить. Все это так, а жаль, право, жаль. Сумеешь ли ты прожить без меня время одного рейса? Немыслимо оставить тебя одну. Впрочем, есть время подумать. Он хмуро умолк.
Ассоль примостилась рядом с ним на углу табурета; он видел сбоку, не поворачивая головы, что она хлопочет утешить его, и чуть было не улыбнулся. Но улыбнуться — значило спугнуть и смутить девушку. Она, приговаривая что-то про себя, разгладила его спутанные седые волосы, поцеловала в усы и, заткнув мохнатые отцовские уши своими маленькими тоненькими пальцами, сказала: — «Ну вот, теперь ты не слышишь, что я тебя люблю». Пока она охорашивала его, Лонгрен сидел, крепко сморщившись, как человек, боящийся дохнуть дымом, но, услышав ее слова, густо захохотал. Ассоль некоторое время стояла в раздумье посреди комнаты, колеблясь между желанием отдаться тихой печали и необходимостью домашних забот; затем, вымыв посуду, пересмотрела в шкафу остатки провизии. Она не взвешивала и не мерила, но видела, что с мукой не дотянуть до конца недели, что в жестянке с сахаром виднеется дно, обертки с чаем и кофе почти пусты, нет масла, и единственное, на чем, с некоторой досадой на исключение, отдыхал глаз, — был мешок картофеля. Затем она вымыла пол и села строчить оборку к переделанной из старья юбке, но тут же вспомнив, что обрезки материи лежат за зеркалом, подошла к нему и взяла сверток; потом взглянула на свое отражение. За ореховой рамой в светлой пустоте отраженной комнаты стояла тоненькая невысокая девушка, одетая в дешевый белый муслин с розовыми цветочками. На ее плечах лежала серая шелковая косынка. Полудетское, в светлом загаре, лицо было подвижно и выразительно; прекрасные, несколько серьезные для ее возраста глаза посматривали с робкой сосредоточенностью глубоких душ.
Ее неправильное личико могло растрогать тонкой чистотой очертаний; каждый изгиб, каждая выпуклость этого лица, конечно, нашли бы место в множестве женских обликов, но их совокупность, стиль — был совершенно оригинален, — оригинально мил; на этом мы остановимся. Остальное неподвластно словам, кроме слова «очарование». Отраженная девушка улыбнулась так же безотчетно, как и Ассоль. Улыбка вышла грустной; заметив это, она встревожилась, как если бы смотрела на постороннюю. Она прижалась щекой к стеклу, закрыла глаза и тихо погладила зеркало рукой там, где приходилось ее отражение. Рой смутных, ласковых мыслей мелькнул в ней; она выпрямилась, засмеялась и села, начав шить. Пока она шьет, посмотрим на нее ближе — вовнутрь. В ней две девушки, две Ассоль, перемешанных в замечательной прекрасной неправильности. Одна была дочь матроса, ремесленника, мастерившая игрушки, другая — живое стихотворение, со всеми чудесами его созвучий и образов, с тайной соседства слов, во всей взаимности их теней и света, падающих от одного на другое. Она знала жизнь в пределах, поставленных ее опыту, но сверх общих явлений видела отраженный смысл иного порядка.
Так, всматриваясь в предметы, мы замечаем в них нечто не линейно, но впечатлением — определенно человеческое, и — так же, как человеческое — различное. Нечто подобное тому, что если удалось сказали мы этим примером, видела она еще сверх видимого. Без этих тихих завоеваний все просто понятное было чуждо ее душе. Она умела и любила читать, но и в книге читала преимущественно между строк, как жила. Бессознательно, путем своеобразного вдохновения она делала на каждом шагу множество эфирнотонких открытий, невыразимых, но важных, как чистота и тепло. Иногда — и это продолжалось ряд дней — она даже перерождалась; физическое противостояние жизни проваливалось, как тишина в ударе смычка, и все, что она видела, чем жила, что было вокруг, становилось кружевом тайн в образе повседневности. Не раз, волнуясь и робея, она уходила ночью на морской берег, где, выждав рассвет, совершенно серьезно высматривала корабль с Алыми Парусами. Эти минуты были для нее счастьем; нам трудно так уйти в сказку, ей было бы не менее трудно выйти из ее власти и обаяния. В другое время, размышляя обо всем этом, она искренне дивилась себе, не веря, что верила, улыбкой прощая море и грустно переходя к действительности; теперь, сдвигая оборку, девушка припоминала свою жизнь. Там было много скуки и простоты.
Одиночество вдвоем, случалось, безмерно тяготило ее, но в ней образовалась уже та складка внутренней робости, та страдальческая морщинка, с которой не внести и не получить оживления. Над ней посмеивались, говоря: — «Она тронутая, не в себе»; она привыкла и к этой боли; девушке случалось даже переносить оскорбления, после чего ее грудь ныла, как от удара. Как женщина, она была непопулярна в Каперне, однако многие подозревали, хотя дико и смутно, что ей дано больше прочих — лишь на другом языке. Капернцы обожали плотных, тяжелых женщин с масляной кожей толстых икр и могучих рук; здесь ухаживали, ляпая по спине ладонью и толкаясь, как на базаре. Тип этого чувства напоминал бесхитростную простоту рева. Ассоль так же подходила к этой решительной среде, как подошло бы людям изысканной нервной жизни общество привидения, обладай оно всем обаянием Ассунты или Аспазии: то, что от любви, — здесь немыслимо. Так, в ровном гудении солдатской трубы прелестная печаль скрипки бессильна вывести суровый полк из действий его прямых линий. К тому, что сказано в этих строках, девушка стояла спиной. Меж тем, как ее голова мурлыкала песенку жизни, маленькие руки работали прилежно и ловко; откусывая нитку, она смотрела далеко перед собой, но это не мешало ей ровно подвертывать рубец и класть петельный шов с отчетливостью швейной машины. Хотя Лонгрен не возвращался, она не беспокоилась об отце.
Последнее время он довольно часто уплывал ночью ловить рыбу или просто проветриться. Ее не теребил страх; она знала, что ничего худого с ним не случится. В этом отношении Ассоль была все еще той маленькой девочкой, которая молилась по-своему, дружелюбно лепеча утром: — «Здравствуй, бог! По ее мнению, такого короткого знакомства с богом было совершенно достаточно для того, чтобы он отстранил несчастье. Она входила и в его положение: бог был вечно занят делами миллионов людей, поэтому к обыденным теням жизни следовало, по ее мнению, относиться с деликатным терпением гостя, который, застав дом полным народа, ждет захлопотавшегося хозяина, ютясь и питаясь по обстоятельствам. Кончив шить, Ассоль сложила работу на угловой столик, разделась и улеглась. Огонь был потушен. Она скоро заметила, что нет сонливости; сознание было ясно, как в разгаре дня, даже тьма казалась искусственной, тело, как и сознание, чувствовалось легким, дневным. Сердце отстукивало с быстротой карманных часов; оно билось как бы между подушкой и ухом. Ассоль сердилась, ворочаясь, то сбрасывая одеяло, то завертываясь в него с головой.
Наконец, ей удалось вызвать привычное представление, помогающее уснуть: она мысленно бросала камни в светлую воду, смотря на расхождение легчайших кругов. Сон, действительно, как бы лишь ждал этой подачки; он пришел, пошептался с Мери, стоящей у изголовья, и, повинуясь ее улыбке, сказал вокруг: «Шшшш». Ассоль тотчас уснула. Ей снился любимый сон: цветущие деревья, тоска, очарование, песни и таинственные явления, из которых, проснувшись, она припоминала лишь сверканье синей воды, подступающей от ног к сердцу с холодом и восторгом. Увидев все это, она побыла еще несколько времени в невозможной стране, затем проснулась и села. Сна не было, как если бы она не засыпала совсем. Чувство новизны, радости и желания что-то сделать согревало ее. Она осмотрелась тем взглядом, каким оглядывают новое помещение. Проник рассвет — не всей ясностью озарения, но тем смутным усилием, в котором можно понимать окружающее. Низ окна был черен; верх просветлел.
Извне дома, почти на краю рамы, блестела утренняя звезда. Зная, что теперь не уснет, Ассоль оделась, подошла к окну и, сняв крюк, отвела раму, За окном стояла внимательная чуткая тишина; она как бы наступила только сейчас. В синих сумерках мерцали кусты, подальше спали деревья; веяло духотой и землей. Держась за верх рамы, девушка смотрела и улыбалась. Вдруг нечто, подобное отдаленному зову, всколыхнуло ее изнутри и вовне, и она как бы проснулась еще раз от явной действительности к тому, что явнее и несомненнее. С этой минуты ликующее богатство сознания не оставляло ее. Так, понимая, слушаем мы речи людей, но, если повторить сказанное, поймем еще раз, с иным, новым значением. То же было и с ней. Взяв старенькую, но на ее голове всегда юную шелковую косынку, она прихватила ее рукою под подбородком, заперла дверь и выпорхнула босиком на дорогу. Хотя было пусто и глухо, но ей казалось, что она звучит как оркестр, что ее могут услышать.
Все было мило ей, все радовало ее. Теплая пыль щекотала босые ноги; дышалось ясно и весело. На сумеречном просвете неба темнели крыши и облака; дремали изгороди, шиповник, огороды, сады и нежно видимая дорога. Во всем замечался иной порядок, чем днем, — тот же, но в ускользнувшем ранее соответствии. Все спало с открытыми глазами, тайно рассматривая проходящую девушку. Она шла, чем далее, тем быстрей, торопясь покинуть селение. За Каперной простирались луга; за лугами по склонам береговых холмов росли орешник, тополя и каштаны. Там, где дорога кончилась, переходя в глухую тропу, у ног Ассоль мягко завертелась пушистая черная собака с белой грудью и говорящим напряжением глаз. Собака, узнав Ассоль, повизгивая и жеманно виляя туловищем, пошла рядом, молча соглашаясь с девушкой в чем-то понятном, как «я» и «ты». Ассоль, посматривая в ее сообщительные глаза, была твердо уверена, что собака могла бы заговорить, не будь у нее тайных причин молчать.
Заметив улыбку спутницы, собака весело сморщилась, вильнула хвостом и ровно побежала вперед, но вдруг безучастно села, деловито выскребла лапой ухо, укушенное своим вечным врагом, и побежала обратно. Ассоль проникла в высокую, брызгающую росой луговую траву; держа руку ладонью вниз над ее метелками, она шла, улыбаясь струящемуся прикосновению. Засматривая в особенные лица цветов, в путаницу стеблей, она различала там почти человеческие намеки — позы, усилия, движения, черты и взгляды; ее не удивила бы теперь процессия полевых мышей, бал сусликов или грубое веселье ежа, пугающего спящего гнома своим фуканьем. И точно, еж, серея, выкатился перед ней на тропинку. Ассоль говорила с теми, кого понимала и видела. Большой жук цеплялся за колокольчик, сгибая растение и сваливаясь, но упрямо толкаясь лапками. Жук, точно, не удержался и с треском полетел в сторону. Так, волнуясь, трепеща и блестя, она подошла к склону холма, скрывшись в его зарослях от лугового пространства, но окруженная теперь истинными своими друзьями, которые — она знала это — говорят басом. То были крупные старые деревья среди жимолости и орешника. Их свисшие ветви касались верхних листьев кустов.
В спокойно тяготеющей крупной листве каштанов стояли белые шишки цветов, их аромат мешался с запахом росы и смолы. Тропинка, усеянная выступами скользких корней, то падала, то взбиралась на склон. Ассоль чувствовала себя, как дома; здоровалась с деревьями, как с людьми, то есть пожимая их широкие листья. Она шла, шепча то мысленно, то словами: «Вот ты, вот другой ты; много же вас, братцы мои!
Его супруга Мери недавно умерла. Женщина нуждалась в деньгах, чтобы прокормить себя и дочь, она попросила у хозяина трактира денег в долг. Но Меннерс потребовал невозможного, и женщина осталась ни с чем. Лонгрен взял на себя тяготы жизни и воспитание малолетней дочери. На жизнь он зарабатывал, изготавливая на продажу игрушки. В один из дней начался шторм и лодку с трактирщиком Меннерсом унесло в море. Лонгрен намеренно бездействовал, обрекая ненавистника на верную погибель. Сын Меннерса, Хин, затаил обиду на Лонгрена и его дочь Ассоль. Ассоль росла мечтательной и без друзей. Девочка помогала отцу, возила игрушки в город на продажу. В один из таких дней она встречает волшебника и собирателя сказок Эгля. Необычный старик предсказывает судьбу девочки — встречу с принцем, чей корабль приплывёт на алых парусах.
Ответ я знаю, совсем недавно об этом читала, но и методом исключения легко можно сузить зону поисков, исключив варианты - сказка нет там ничего сказочного и поэму. Но Александр Грин считал свои "Алые паруса" именно феерией, поэтому правильнее, наверное, было бы ответить на этот вопрос - повесть-феерия. Отправить 4 года назад 1 0 Произведение Александра Грина "Алые паруса" известно многим как романтическое произведение, в котором рассказана история любви, наполненная верой в мечту, а относится оно к повести-феерии, имеющей сказочный сюжет, перечитываемое многими поколениями людей. Отправить 4 года назад 0 0 Сам А. Грин заявляет, что такая книга помогает юноше не гнуться под ветрами различных событий. Однако литературные критики, как правило, считают "Алые Паруса" рассказом или повестью. Отправить 4 года назад 0 0 Алые паруса. Произведение Александра Грина. В справочной литературе можно найти три определения жанра этого творения писателя. В одних источниках- это повесть, в других источниках- это повесть -феерия, ну а в третьих источниках просто-феерия. Исходя из сказанного, думаю, что для того, чтобы избежать ошибки при устном или письменном ответе на этот вопрос, совершенно логично было бы взять название жанра как повесть-феерия.
Темы «Алых парусов» — заветная мечта; судьбы людей «не таких, как все»; выбор жизненного пути. В контексте указанных тем автор поднял следующие проблемы: добро и зло, жестокость, жадность, месть, мнение окружающих и судьба человека. Основа проблематики — моральные ценности. Начинается произведение с рассказа об отце главной героини — Начинается произведение с рассказа об отце главной героини — Лонгрене. Мужчину недолюбливают в деревне из-за того, что он спокойно наблюдал за тем, как его односельчанина Меннерса уносило в открытое море. Оказалось, жадность Меннерса стала причиной смерти жены Лонгрена. Вдовец вынужден был сам воспитывать дочь. Жители деревни не вспоминали о горе Лонгрена, зато жалели Меннерса. Лонгрена возненавидели в деревне, невзлюбили и его дочь Лонгрена возненавидели в деревне, невзлюбили и его дочь Ассоль. Девочку считали полоумной, так она верила своим фантазиям и ждала принца, который прибудет за ней на корабле с алыми парусами. Ассоль молча терпела обиды и никогда не отвечала на них злом, главное же то, что она не отказывалась от своей мечты. В следующих главах появляются другие герои, среди которых внимание привлекает В следующих главах появляются другие герои, среди которых внимание привлекает Артур Грей. Это парень из знатной, богатой семьи. Он очень целеустремленный и отважный. С Ассоль его сближает вера в чудеса. Как-то Грэй увидел картину мариниста и загорелся желанием стать моряком. Благодаря своему упорству, уму и живой душе парень в 20 лет стал капитаном. Его корабль занесло к берегам деревни, где жила Его корабль занесло к берегам деревни, где жила Ассоль. Грэй случайно заметил спящую девушку. Расспросив о ней, узнал о ее чудачествах. Грэй решил исполнить мечту Ассоль. Он заказал для своего корабля алые паруса и подплыл к деревне. Мечта девушки стала реальностью, а вместе с тем исполнилось предсказание о необыкновенном вине, которое должен был найти Грэй. В центре сюжета не только образы В центре сюжета не только образы Грэя и Ассоль, но и образ-символ алых парусов. В символическом значении их скрыт смысл названия повести. Паруса — символ мечты, надежды, а алый цвет в этом произведении толкуется как радость, ликование, победа добра над злом. Сюжет помогает определить идею.
Как автор определяет жанр произведения алые паруса
Будущий автор «Алых парусов», «Бегущей по волнам» и многих других светлых, жизнеутверждающих произведений родился далеко от моря, в Вятской губернии. романтический роман с элементами фэнтези 1923 года русского писателя Александра Грина. Автор описал жанр романа как феерия. О главных героях произведения мы написали отдельную статью: – Алые паруса. На этой странице находится ответ для кроссворда или сканворда с заданием «Жанр произведения Александра Грина "Алые паруса"». Краткое описание «Алые паруса» – это удивительная история любви капитана Артура Грэя и Ассоль, завораживающая неповторимым сюжетом.
Рассмотрим жанровые особенности заявленного произведения
- Анализ произведения «Алые паруса»: история создания, жанр, суть, тема, чему учит.
- «Алые паруса»: краткое содержание и анализ
- Анализ «Алые паруса» Грин ~ Алые паруса
- Жанр повести Грина Алые паруса
Литература
Ответы 2. жанр повесть феерия. потому что сделать было немного меньше волшебства чем в других жанрах. «Алые паруса» анализ произведения Грина – тема, план, жанр, основная мысль рассказа «Алые паруса» А. Грина следует прочитать тем, кто верен своей мечте. Будущий автор «Алых парусов», «Бегущей по волнам» и многих других светлых, жизнеутверждающих произведений родился далеко от моря, в Вятской губернии. О корабле с алыми парусами мечтала главная героиня произведения Ассоль. Распорядившись поменять паруса на алые и наняв музыкантов, юноша приплыл в деревню к девушке, чтобы жениться на ней.
Анализ произведения Грина «Алые паруса»
Ответы 2. жанр повесть феерия. потому что сделать было немного меньше волшебства чем в других жанрах. В каком городе в черновом варианте происходили события в “Алых парусах”? Книга Алые паруса (Грин а.с.). Жанр повести Алые паруса. Книга Алые паруса (Грин а.с.). Жанр повести Алые паруса.