Басманов был заметным военачальником и одним из инициаторов Ливонской войны. Федор Басманов был сыном Алексея Басманова, важного генерала и боярина, который оказывал большое влияние на Ивана Грозного.
Видео Фёдор Басманов и его исторические места. Тайна гибели, смерти и город Кириллов. Часть 2*
- Боярин Фёдор Алексеевич Басманов: tehnar_ru — LiveJournal
- Боярин Фёдор Алексеевич Басманов
- File:Фёдор Басманов с головой казнённого И. Колычева у митрополита - Wikimedia Commons
- Фёдор Басманов
- Начало славных дел
Федька Басманов: жизнь царского фаворита
Существует легенда, в которой говорится, что отец и сын Басмановы были брошены в темницу, а царь пообещал помиловать того из них, кто убьет другого. Федор тогда и убил своего отца, чтобы доказать царю свою преданность. О том, как сложилась дальнейшая судьба Федора, неизвестно. Одни исследователи прошлого говорят о его казни, а другие — о ссылке Федора на Белоозеро вместе с семьей, где он и прожил остаток своей жизни. Более упоминаний в летописях прошлых лет о нем не было. Новости партнеров.
Интересуют же многих в этой исторической личности не столько политические заслуги Басманова, сколько его взаимоотношения с царем Иваном Грозным. Он находился рядом с ним и во время опричных пиров, и во время кровавых расправ. Современники описывают Федора Басманова как красивого мужчину, обладающего женоподобными манерами, а некоторые называют его «царев любовник», с которым он придавался разврату. Об этом упоминают не только соотечественники, но и иностранцы, которых не могла остановить царская цензура. Почему Федор Басманов впал в немилость у царя Ивана Грозного Родной племянник любовника матери Грозного, Елены Глинской был казнен после того, как вступил в конфликт с Федором Басмановым. Он указал на то, что его предки всегда приносили пользу государю, тогда как опричник служил «гнусною содомиею». К слову, Басманов был женат на племяннице первой супруги царя Анастасии Романовой.
Незадолго до трагических событий, летом 1569 года, он участвует при крайне важных и серьезных переговорах с английским посланником Антони Дженкинсоном, смысл которых - предоставление царю убежища в Англии [8]. Не трудно догадаться, насколько подобные переговоры были делом деликатным. Любые слухи о том, что русский государь подготавливает себе убежище в другой стране, могли нанести колоссальный урон репутации. Граля подчеркивает факт, что на переговорах отсутствовали представители земской дипломатии, в частности И. Висковатый, которого уже могла затронуть немилость, зато огромное доверие было оказано А. Вяземскому и дьяку Петру Совину. Да, результат удачным назвать нельзя. Москва уступала Англии, предоставила определенные привилегии и ожидала того же, рассчитывая на прочный союз. Но в дальнейшем Петр Совин, прибывший в Англию для подписания договора, не получил того, чего ожидало русское правительство. Это выглядело как провал опричной внешнеполитической дипломатической миссии, что могло далее бросить тень и на Афанасия Вяземского. Но на момент описываемых событий, Вяземский прочно стоял на ногах. В начале осени ситуация начинает набирать обороты и переходит в острую фазу. На «сцену» не выходит, а буквально вытаскивается последний удельный князь — двоюродный брат и по совместительству антагонист царя Владимир Андреевич Старицкий. Если Иоанн на самом деле мысленно проводил некую параллель между происходящим в Швеции, где недовольная аристократия скинула правителя и такой возможностью у нас количество отечественной недовольной аристократии заметно выросло , то В. Старицкий был тем самым кандидатом под чьи знамёна теоретически могли встать мятежники. Подходил исключительно по статусу. Удельный князь оставался единственным законным претендентом на престол. Если же говорить о самой сути происходящего, то весьма сложно рассматривать князя как «вселенское зло». Подобный образ, исковерканный до безобразия, создали творцы вроде режиссёра С. Эйзенштейна или историки без чувства меры, обслуживающие прогосударственную идеологию. На самом же деле, различного рода подрывные инициативы исходили в основном от матушки Старицкого Ефросиньи Старицкой-Хованской, которая на момент «новгородской трагедии» уже давно была удалена от двора и пострижена в Горицкой Воскресенской вологодской обители. Сам же князь был плохой заговорщик и к тому же уставший. Он не довёл до логического завершения и даже до середины ни один из приписываемых ему заговоров. А последний, так и вовсе «слил» современным языком выражаясь брату, по собственной инициативе. Многие историки пытаются рассмотреть в таком поведении «хитрый ход», некое желание выйти из опасной и провальной игры в самый последний момент и избежать расправы, ибо «повинную голову меч не сечет». Но где логика? И можно ли в таком случае приписывать князю постоянное желание свернуть и подвинуть брата. Не слишком ли легко человек отступал от своих целей каждый раз, если цели были желанными и становились достижимыми? Так или иначе, репутация князя находилась в плачевном состоянии. Посему главным фигурантом и виновником новой интриги сделали его. Если следовать логике уцелевшего документа, то мы имеем весьма странную картину. Группа высокопоставленных лиц во главе с удельным князем В. Не трудно заметить и многие историки это замечают , что документ содержит два взаимоисключающих обвинения или же два взаимоисключающих условия. Обвинения сочетаются с трудом. Если мятежники делали ставку на удельного князя, то для чего им требовалось подаваться в Литву, искать для себя государя чужого? Для сильных политиков того времени Владимир Андреевич являлся кандидатурой идеальной. Во-первых, Старицкие выступали против различных «новин» Грозного, которые, собственно так раздражали правящую элиту. Начиная от бытовых изменений, заканчивая политическими позициями. Во-вторых, не слишком твёрдый по характеру, измотанный прошлыми проблемами князь, мог бы сойти за послушную марионетку в руках более мощных и властных, но руках русских. Мало ли на Руси было «серых кардиналов» желающих получить власть? Пусть и опосредованно, управляя страной из-за плеча официального правителя… С осени 1569-70 репрессии поворачиваются остриём в сторону Старицкого. Князь отстраненно жил в своём уделе и после неудачного ливонского похода осенью 1567 года участия в политической жизни не принимал. Он был послан в Нижний Новгород руководить войском по случаю похода турок на Астрахань. Что именно, чей донос, какие слова и инициативы усугубили уже сложившуюся и без того печальную ситуацию — неизвестно. Среди возможных вариантов, например, ученые отмечают «дело наугороцкое на подьячих на Онтона Свиязова со товарищи, прислано из Новагорода по Павлове скаске Петрова с Васильем Степановым», открытое по доносу дьяка В. Далее этот новгородский подьячий А. Свиязов был казнен. Скрынников в нескольких своих исследованиях предполагает, что именно этот донос спровоцировал более суровое расследование новгородской измены. Так или иначе, но опричное расследование с момента взятия Изборска вряд ли прекращалось. И результаты его, которые скорее всего были фиктивными, доказали «вину» удельного князя благодаря вовлечению в процесс расследования царских слуг. В том числе, печально известного повара Моляву, давшего показания против Старицкого. Согласно показаниям повара, царя планировалось отравить. Основания к показаниям Молявы послужила поездка повара всё в тот же Нижний Новгород, где он получил распоряжение Старицкого. У самого повара якобы нашли деньги. В показаниях Молявы Скрынников видит следы давления, оказанного на повара опричными следователями, но было ли это на самом деле давление или повар банально отработал «плату», а после сам лишился головы, потому что так частенько и бывает, мы, опять, же не узнаем и вряд ли бы узнали, имей мы папку с расследованием. Любой из двух вариантов окончился плохо и для самого Молявы. Если ориентироваться на записи Синодика, то Молява с сыновьями и рыболовы, которые ездили с ними в Нижний Новгород, были убиты ещё до окончания суда над Старицким, что по мнению Скрынникова ставит под сомнение версию Таубе и Крузе, которые представляли эту ситуацию как сговор Молявы с опричниками, а пытки выдавали за инсценировку. Впрочем, разве одно другому мешает? И добровольных помощников, нанятых «за плату» тоже частенько убирают для полного закрытия ситуации. Одновременно с этими событиями умирает царица Мария Темрюковна, что дало пищу для новых толков, усугубляя и без того печальную для всех ситуацию. Неизвестно, обвинял ли Грозный на самом деле ближайшее окружение в отравлении Марии, но историки регулярно обращаются к сему факту, сгущая краски вокруг подозрений в адрес В. Скрынников ссылается на слова из летописи, принадлежащие Иоанну: «злокозньством отравлена бысть»Но не пала ли тень подозрения на Алексея Даниловича Басманова, последнего, кто был с Марией при жизни? Ведь, в конце концов, Басмановы и Старицкий погибли в одной связке… Это неизвестно. Из фактов — сопровождение царицы, последнее дело воеводы, которое тот успел сделать из числа дел попавших на страницы официальных документов. Старицкому был отдан приказ возвращаться из Нижнего Новгорода. По мнению ряда историков, в том числе Б. Флори князь был умерщвлён 9 октября 1569 года на ямской станции Богана, где и развернулась трагедия, которая намного сильнее всех сценарных экивоков режиссёра С. Эйзенштейна, показавшего князя ходульно и плоско. Блаженным дурачком, жертвенной овечкой. В княжеский шатер на Богане явились исполнители грядущего убийства - Малюта Скуратов и Василий Грязной. Они зачитали князю обвинение: «… считает его не братом, но врагом, ибо может доказать, что он покушался не только на его жизнь, но и на правление, как доказал это сам князь Владимир тем, что подкупил повара, дал ему яд и приказал погубить великого князя» [10] По версии Р. Скрынникова здесь же была устроена очная ставка с поваром и другими свидетелями. После чего Старицкого вынудили принять яд вместе с супругой и Е. Одоевской двоюродной сестрой А. Курбского и их общей дочерью. Сам Скрынников всё же настаивает, что яд Старицкие приняли при дворе у государя , а не на Богане. Вместе с князем были убиты несколько дьяков, в том числе главный дьяк Дмитровского удельного княжества Я. Захаров — Гнильев и несколько дмитровских дворян. А также умерщвлена мать князя — Ефросинья Старицкая. Даже здесь учёные не могут дать единого ответа: что ж случилось с Ефросиньей? Беспокойную тетушку то ли утопили, то ли отравили угарным газом при перевозке на реке Шексна. Скрынников называет и дату — 11 октября. Вместе с ней погибли двенадцать сопровождающих её «стариц» и несколько слуг [11]. При этом, объективной необходимости убивать царскую тётку никто из учёных не видит. На момент случившегося Ефросинья, регулярно отметившаяся как заправская мятежница, давно уже была удалена в Горицкую обитель и не участвовала не только в политической жизни, но и в мирской. Борис Флоря объясняет действия царя старой обидой, местью и вечной опаской. Скрынников также предполагал, что Грозный убирал всех возможных сторонников удельного князя. Старицкие, вместе со своими слугами, попали в Синодик как казненные. В живых Грозный оставил старших детей удельного князя: сына Василия и дочерей Евфимию и Марию. Василия он через несколько лет пожаловал отцовским уделом, а девушками можно было распорядиться для заключения удачных браков. Самым осведомлённым источником традиционно считают Альберта Шлихтинга. Собственно говоря, все иностранцы-опричники, служившие здесь, оставили описание случившегося. Иностранные мемуары предвзятые, но подробные и богаты на мелочи, среди которые можно найти интересную информацию, которую вполне можно подтвердить или опровергнуть иными источниками. Кроме этого, события тех дней подробно описаны в немецком «листе» 1572 г. Данные свидетельства хоть и имеют некоторый претенциозный окрас, но не сильно противоречат русскими источникам. Кроме этого можно назвать «Повести о погибели Новгорода». В списках 17 века сохранилась в нескольких редакциях повесть «О приходе царя и великого князя Иоанна Васильевича в Великий Новъград, еж оприщина и розгром именуется». А записи Новгородской Второй летописи позволяют судить о положении, сложившемся в городе сразу после отъезда царя. Есть и более поздние свидетельства. В 1616 году голландские послы, будучи в Новгороде записали рассказ старожилов [12]. Как уже было сказано, сам маршрут был окружен тайной. Зюзиным подошли к Новгороду и оцепили город заставами. Такими, чтобы ни один человек из города не убежал. Опричники заняли все ямы по всей дороге от Слободы до Новгорода, задерживали всех, кто держал путь в Новгород. О перекрытии дорог подробно рассказывает Шлихтинг. Василий Зюзин, командовавший передовым отрядом опричного войска «ежедневно поутру получал из рук самого тирана записку с указанием места, где тот должен был переночевать». Вопреки мнению широкого читателя, Новгород был не первым пунктом экспедиции. Накануне же самой экспедиции, в декабре 1569 года, произошла трагическая ситуация, связанная с митрополитом Филиппом, который находился в монастыре на Тверской земле. Перед походом к митрополиту пришёл Малюта Скуратов, просить благословения. Само собой, благословить карательную экспедицию Филипп отказался. Что произошло во время или после их беседы — тайна покрытая мраком. Споры о том убил Филиппа Малюта, кто-то другой или вообще смерть митрополита — несчастный случай, не смолкают до сих пор. Так или иначе, но это была последняя встреча и последний разговор в жизни Филиппа Колычева. Восьмого 6 января по Р. Скрынникову государь вместе с опричным войском вступил на Новгородскую землю. В районе Городища, где чуть позже начнётся кровавая расправа над жителями, разбили укрепленный лагерь. Далее состоялась встреча государя и Пимена на Волховском мосту, во время которой Грозный отказался от благословения владыки. Волхов в Великом Новгороде, фото автора Я не стану подробно останавливаться на описании и хронологии трагических событий, происходивших в те дни в Новгороде, ибо статья не об этом. Тем паче, что события самого погрома, увы, не дают ответа ни на один искомый вопрос, связанный конкретно с Басмановыми. Напомню лишь о самом вопиющем. За время похода: - пострадало духовенство, арестованы владычные бояре, дьяки и прочие высокопоставленные члены Софийской администрации; - само Софийское подворье было разграблено. Опричники увезли из Новгорода богатую архиепископскую и владычную казну, множество знаменитых икон, колокола, врата, которые до сих пор красуются в Александровской слободе и прочую драгоценную утварь из Софийского собора. Изъятием руководили опричный дворецкий Лев Андреевич Салтыков и духовник царя Евстафий; - подверглись пыткам и были казнены известный купец Фёдор Сырков и купец А. Тараканов, посмевший встать против царя московский дворянин Митнев, на Городище казнен слуга князя Владимира новгородский помещик сын боярский Иван Сысоев, казнен наместник Данилов, о котором речь пойдёт далее. Во время экзекуций погиб игумен крупнейшего Антониева монастыря Гелвасий, а в Пскове были казнены Корнилий и ученый старец Вассиан Муромцев, оба связанные старой дружбой с А. Павлинов-Плещеев; - По прибытию в Новгород действиями опричников был жестоко унижен владыка Пимен, для которого это станет лишь началом конца; Стоит также уточнить, что споры о числе жертв не смолкают. Но даже если бы это число исчислялось десятками тысяч, не так страшны сами цифры, сколько гибкость специалистов, ловко обслуживающих свои идеи. Цифры скачут и меняются в зависимости от политических взглядов того историка, который садиться за подсчёты. По мнению Р. Скрынникова, самые точные данные о новгородском разгроме сообщает Синодик опальных. В документе значатся имена и прозвания нескольких сот убитых дворян и их домочадцев. Суммируя данные опричного архива, отразившиеся в Синодике, можно сделать вывод о том, что в Новгороде погибло от 2000 до 3000 человек. Наказывать было уже просто некого. В начале статьи я говорила о том, что самые неблагонадёжные элементы выслали из Пскова и Новгорода до всех карательных операций. К этой же причине ученый обращается, объясняя, почему масштаб погрома в Пскове оказался намного меньше новгородского, а репрессии носили умеренный характер. К моменту прибытия государя, опасные псковичи находились в ссылке, некоторые перебиты под Тверью и в Торжке, а отыгрываться на абстрактных городских и сельских массах не имело смысла. Стоит отметить и социальную особенность происходящего. Вопреки различным мифам, опричный разгром не затронул сельского населения Новгорода. Когда говорят об упадке города после данных событий, необходимо понимать, что упадок новгородской деревни начался до нашествия опричников. В результате карательной экспедиции пострадала вполне конкретная прослойка населения, а именно дьяки и подчиненный им аппарат. Этот момент заслуживает внимания. Как отметил Р. Скрынников, «новгородская измена» сильно подорвала доверие царя к приказной бюрократии. Изучая списки Синодика и даже шапку самого следственного дела которую я приводила в начале статьи внимательный читатель заметит, что в группе лиц, подозреваемых в измене, Басмановы и Вяземский являют собой странное исключение. Они — крупные политики своего времени, политики военного профиля. Большая же часть казненных в ходе всего расследования — дьяки и их семьи. Чем занимались Басмановы в этот момент — неизвестно, но можно с уверенностью говорить о том, что в «новгородском походе», где отметилось множество самых разных лиц, а многие поднялись по карьерной лестнице именно на крови новгородцев, они не участвовали. Иначе как объяснить, что действия столь одиозных советников, остались не замечены? О них не упомянули ни Шлихтинг, ни Штаден, их имен не сохранили летописи. Когда Иван прибыл в Новгород его сопровождала личная охрана — 1500 опричных стрельцов и многочисленные опричные дворяне [14] Но Басмановы среди этих лиц не мелькнули ни разу. Были ли они отстранены от расследования и всех связанных с расследованием действий? Находились ли под стражей, под арестом? Были только отстранены или уже в полной мере вкусили ужас пыток примененных теперь к ним самим? Однозначно можно говорить лишь о том, что эта ситуация — странная и противоестественная. По мнению ряда историков, от расследования «новгородского дела» первые советники были отстранены. Можно даже снять вопрос «откуда ученые это узнали»? Предположение логично. Но остаётся самый главный вопрос «за что»? Увы, погромом Новгорода, Пскова и других городов, попавших в поле этой истории, трагическая череда событий не закончилась. Она переросла и трансформировалась в то, что учёные называют «московское дело». Розыск об измене продолжался вплоть до лета 1570 года. Пока он шёл, арестованные в Новгороде «сообщники» Пимена в течение нескольких месяцев томились в Александровской слободе. По уверениям некоторых историков «царь делил труды с палачами, проводя дни и ночи в тюремных застенках». Этого мы тоже не узнаем, тем не менее — вполне вероятно. По мнению Скрынникова, материалы полученные в ходе продолжения расследования, окончательно скомпрометировали многих высокопоставленных лиц в Москве. Как значилось в следственных материалах: «…в том деле с пыток многие опальные про ту измену на новгородцкого архиепископа Пимина и на его советников, и на себя говорили». Именно на этом этапе в число новых фигурантов попадают лица не менее влиятельные, чем Басмановы и Вяземский. По версии Скрынникова, который опирается на воспоминания А. Шлихтинга, после возвращения Грозного из Новгорода, между ним и Висковатым произошла тяжелая и эмоциональная беседа. Накануне дьяк лишился родного брата Третьяка Висковатого, которого арестовали, пытали и казнили. Точную причину ученые назвать не берутся, но в Синодике Третьяк Висковатый находится в группе лиц, которые засветились в результате доследования новгородской измены. Печатник пробовал брата спасти, но ничего не добился. Его отношение к устроенной бойне в свете данного факта вполне понятно. Ученые делают упор на том, что дьяк был в принципе против затянувшихся репрессий по отношению к дворянству. В ответ царь разразился угрозами в адрес боярства. Выступив против, Висковатый стал ещё одним человеком, кто смелым правдивым словом, подставил не только свою голову, но и бросил тень на всех, кто был с ним связан и повязан. Из-за протеста печатника, полетели головы из верхов приказной бюрократии. Самого дьяка после этого объяснения арестовали. Суд над главными новгородскими «заговорщиками» на Городище явился центральным эпизодом новгородского похода, но не финалом данной трагической истории. Всё завершилось именно в Москве, после дополнительного расследования, ужасающего размахом очевидной сфабрикованности. Завершилось трагически - казнями на Поганой луже рыночная площадь Китай-города. Незадолго до этого был лишен сана Пимен и приговорен к пожизненному заключению. Произошло это в промежутке между 18 и 20 июля 1570 г. Прожил Пимен после этого недолго. Прибыв к месту заточения в небольшой монастырь под Тулой, скончался 25 сентября 1571 года [15]. А 25 июля 1570 года на площадь вывели изменников. Они смутили даже видавших виды людей. В центре площади была выстроена большая загородка, внутри которой опричники вбили около 20 кольев. К ним были привязаны бревна в виде поперечных перекладин. Место казни напоминало Голгофу. Возле одного из крестов пылал костер, и в большом пивном котле кипела вода. Царь Иван явился на рыночную площадь на коне и в полном вооружении — «в доспехе, в шоломе и с копнем». При нем находился наследник и многочисленная вооруженная свита. За свитой следовало 1500 конных стрельцов. Они окружили площадь полукругом. Стража вывела на площадь примерно 300 опальных людей, разделенных на две группы. Осужденные представляли собой жалкое зрелище. После перенесенных пыток многие из них с трудом передвигались…» [16] Сами казни продолжались около четырёх часов, отличались циничной жестокостью и зрелищностью. Обратите внимание на этот момент, он дальше пригодится. По большому счёту, всё что происходило, происходило демонстративно и имело назидательно-устрашающий характер. Также демонстративно из 300 опальных примерно 180 - 184 по разным данным в самый последний момент были помилованы, отпущены и на поруки земским боярам и дворянам. Довольно подробное описание казней оставили нам иностранцы. Безусловно, к их мемуарам, как было многократно уже сказано, нужно относиться со скепсисом, ибо рассказ о преувеличенных зверствах русского «деспота» был главной целью данных литературных опусов. Однако, сами тексты содержат множество перекликающихся между собой и с другими источниками мелочей. Роль главного обвинителя была поручена не опричникам, а земскому дьяку Андрею Щелкалову. Обвинения были зачитаны, но зачитывались Висковатый и Фуников своей вины так и не признали. Вместе с ними на площади были публично казнены дьяки, стоявшие во главе целого ряда важных московских приказов. Глава Поместного приказа Василий Степанов с женой и сыновьями, глава Большого прихода главного финансового ведомства Иван Булгаков с женой и дочерью, глава Разбойного приказа — Григорий Шапкин с женой и сыновьями. Бояре Пимена князь А. Тулупов-Стародубский, князь В. Шаховской-Ярославский, псковский наместник Неудача Цыплятев, новгородские дьяки Румянцев и Ростовцев, более сотни новгородских дворян и слуг. Среди общего числа оказались четверо слуг Алексея Даниловича Басманова. Их имена тоже попали в Синодик. В этот же день был казнен последний сын Молявы тоже повар Алексей. По легенде, он умер от руки самого царя. Упав перед ним на колени, был пронзён копьем. Трупы убитых лежали на площади в течение трех дней. Потом их предали земле. Басмановы и Афанасий Вяземский среди казненных 25 июля 1570 года не числятся ни в одном источнике. Как я уже сказала в самом начале, у историков нет единого мнения, существовал ли новгородский заговор на самом деле. Лишь редкие голоса осмеливаются отвечать на этот вопрос смело и утвердительно. Будучи крупнейшими специалистами своего дела и носителями что важно разных концепций Д. Володихин, Б. Флоря, А. Зимин, Р. Скрынников и другие сходятся во мнении, что существенных доказательств заговора нет. Нет и причин у Новгорода столь грубо и лихо вставать на дыбы. Версии названных специалистов и ряда других, заключаются в том, что это была хитрая, поражающая своим масштабом фальсификация. Версии этих ученых выглядят логичными и аргументированными. Чего не скажешь о тех, кто стоит на позициях реального существования заговора и считает первых советников изменниками. Великий Новгород всегда отличался особым норовом. Если не углубляться в раннюю историю города, где примеров новгородской ёршистости множество, то стоит вспомнить, что незадолго до трагедии 1570 года многие новгородские деятели поддержали восстание Фёдорова — Челяднина. А это уже серьезная «провинность» в глазах государя. Причём, провинность свежая, не из «седой старины». Однако, что именно могло подтолкнуть Новгород и новгородцев к столь опасным для себя играм в момент и без того сложный для страны? Зимин представлял удар, обрушившийся на Новгород вполне осознанным ударом опричного кулака по последним мощным форпостам удельной раздробленности. К таким форпостам принадлежал Новгород. Но многие коллеги Зимина находят эту мысль спорной. Во-первых, в таком случае за разгромом выступает как вполне осознанная акция, инициированная самим государем, а не эмоциональный всплеск, связанный с необходимостью уничтожить опасность, когда та резко подняла голову. На каком этапе в таком случае могли попасть в колесо репрессий первые советники? Для чего, ради чего и почему? Во-вторых, как утверждает Р. Скрынников, Новгород перестал быть оплотом феодальной раздробленности задолго до «новгородского заговора», с момента удаления новгородского купечества и боярства с последующей его заменой на московских служилых людей. Кроме этого была произведена замена приказной администрации. Необходимые меры проводились последовательно, методично, внимательно и тщательно. Ко времени опричнины в Новгороде уже царили московские порядки, а сама столица вполне свободно распоряжалась фондом новгородских земель. Полное доверие Новгород не заслужили и его настроения тщательно отслеживались, царём и опричниками проводилась работа, которая исключала совсем уж резкие и внезапные мятежные настроения. Содержательно и интересно высказался на данную тему Борис Флоря. Его точка зрения наиболее лояльна к самому Новгороду.
Фёдор убил отца, но Иван Грозный сказал: «отца своего предал, предашь и царя! Немецкий наёмник Генрих Штаден, служивший в России в 1564-1576 годах опричником, в своих «Записках о Московии» отмечал: «Алексей [Басманов] и его сын [Фёдор], с которым великий князь предавался разврату pflegte Unzucht mitzutreiben , были убиты» Курбский, враждуя с Иваном Грозным, Басманова называл прямо — «царёв любовник», — намекая, что таким «способом» Басмановы и добивались своего высокого положения при дворе. Снопок М.
Смерть отца, присяга
- фёдор басманов
- Читайте также:
- 5 известных опричников Ивана Грозного »
- Фёдор Басманов в заточении
- служу Государю
- ФЕДОР БАСМАНОВ – Telegraph
Федька Басманов: жизнь царского фаворита
Алексей [Басманов] и его сын [Федор], с которым великий князь предавался разврату, были убиты (Штаден Г. Записки о Московии. В кровавой бане последних лет правления Грозного, Басманов и сам стал жертвой подозрительности царя. Федор Басманов — один из персонажей книги Алексея Константиновича Толстого «Князь Серебряный». Федор Басманов плел интриги против Курбского и возвысился в 1564 году после его бегства.
Ранние годы
- Из Википедии — свободной энциклопедии
- Фёдор Басманов, фаворит Ивана Грозного
- Басмановы - знаковая фамилия в истории России.: ru_royalty — LiveJournal
- Другие города России
Кто был Федька Басманов при Иване Грозном: соратник или любовник?
Право слова (пусть и чужими устами) юный боярин и опричник Фёдор Алексеевич Басманов дожидался почти пять веков. Особое внимание уделяется биографии такого значимого лица, как Басманов Фёдор Алексеевич. Когда стали приводить ратных людей к присяге Федору Годунову, то нашлось много воинов, не хотевших целовать ему крест. Недолго думал Басманов, как ему быть. Русский: Федор Басманов с головой казненного И. Колычева в темнице у митрополита Филиппа. Басманов-отец был однозначно казнен, а по поводу судьбы Федора мнения разошлись: одни говорят о казни, другие о ссылке Федора на Белоозеро вместе с семьей. вы делаете те новости, которые происходят вокруг нас.
ОТВАГА И РАБОЛЕПСТВО БАСМАНОВЫХ (THE BASMANOVS ‘ COURAGE AND SERVILITY)
Толстого « Князь Серебряный ». Образу Басманова уделено немало внимания: фаворит царя, он описан как человек беспринципный и развращённый, и, вместе с тем, умелый воин. Как указывает сам автор, в повести «для сжатости рассказа» допущена историческая неточность: казнь Басманова описана на пять лет раньше, чем она случилась в реальности А. Толстой полагает годом смерти Федора 1570-й. Антонова «Басманов: Честь воеводы», посвящённого его отцу. Персонаж романа К. Бадигина «Корсары Ивана Грозного». В музыке В опере « Опричник » Чайковского — партия меццо-сопрано исполняется женщинами. В кантате « Иван Грозный » и музыке С. Прокофьева к одноимённому фильму — партия баритона тенора.
Персонаж рок-оперы «Слово и дело» Павла Смеяна по повести А. Исполнитель — Михаил Кузнецов. Знаменитая сцена киноленты — Фёдор Басманов танцует для царя в женском платье. В роли Басманова — Дмитрий Писаренко. В фильме « Иван Фёдоров » 1991. В роли Басманова — Валерий Смецкой. В фильме « Гроза над Русью » 1992 , экранизации повести «Князь Серебряный».
Художественное слово сильнее. До сих пор в души проникает яд, сочащийся из мемуаров иностранцев и предателя князя А. Курбского, сводящего счёты с новыми советниками Грозного, путём создания литературных мифологем. Мифологем, которые оказались чудовищно живучими. Чтобы понять беду человека, его боль, высоту полёта и размах последующего низвержения, необходимо перелопатить десятки документов, источников и проанализировать информацию, касающуюся не только единственной персоналии, но и всей эпохи. Тяжёлая работа. Курбский или иностранные пропагандисты в XXI веке куда лучше отвечают запросам непритязательной публики, любящей пикантное, грязное, остренькое. До сих пор Басмановым нечего было противопоставить в ответ. Да и кто их спрашивал? Кто хотел прислушиваться, чтобы услышать? Право слова пусть и чужими устами юный боярин и опричник Фёдор Алексеевич Басманов дожидался почти пять веков. Именно сопереживание чужому человеку, погибшему по ложному доносу, подвигло меня в 2020 году создать историко — литературный интернет-проект «Дорога Фёдора Басманова». Изначально проект представлял собой цикл парных художественных и документальных статей, задачей которых являлась популяризация истории семьи Басмановых. В основу проекта легла «экологичная» как сейчас модно говорить подача реальных исторических фактов, позволяющих посмотреть на Басмановых с совершенно новой стороны. Во избежание недоразумений и разочарований, стоит уточнить «на берегу»: автор книги не историк, а литератор, поэт-почвенник, которому не чужды такие понятия, как Родина, Отечество, память и уважение к истории. Искренне уверена, что история и литература не могут и не имеют права враждовать по причине своего духовного родства. Даже самые профессиональные историки не всесильны. Это обычные люди, у них есть слабости, предпочтения и пристрастия. Более того, многие являются носителями определённой идеологии и под неё выстраивают концепции, подтягивают факты, подают информацию так, чтобы информация работала на «линию партии» или на личную идею автора. Кроме «линии партии» и собственного интереса, существуют ещё и пресловутые запросы публики. О неприхотливости и всеядности коей говорил С. Веселовский: «Широкие круги читателей не интересуются «кухней» исторической науки и нередко проявляют наклонность относиться с пренебрежением и полным неуважением к неблагодарному труду ученых, посвящающих свои силы разработке источников и технике научного исследования. Читатель требует от историка широких обобщений, ярких характеристик лиц и событий, категорических суждений и эффектных в соответствии с темой картин. Историки поддались соблазну выполнить «заказ» читателя, не тратить свои силы и время на неблагодарный труд фактического исследования прошлого и спешили дать читателю эффектные, мнимонаучные обобщения и концепции» [3]. В результате совокупности перечисленных факторов историк как и литератор, собственно! Если ослабевает рука историка, его собрат-литератор может и должен прийти на помощь. Искусство популяризирует науку. Искусство может помочь, стать адвокатом и защитником тому, кому это нужно. К сожалению, Басмановым не повезло как с историками, так и с авторами. Справедливая кара за жестокую опричную деятельность? Вряд ли. Ведь «обеление» не всегда является целью и задачей. Гораздо важнее показать антидуализм человеческого характера, в частности русского человека, в душе которого одновременно способны уживаться монашество и разбой. Идея создания данной книги появилась в 2021 году, уже после, того как интернет-проект дал первые ростки и стало ясно, что моя задумка не пустая. Странное и тяжёлое время. Время передела мира. Седьмой год шла война на Донбассе — в стране моего босоногого советского детства. Националисты уже сожгли заживо людей в одесском Доме профсоюзов. Бесконечные обстрелы Донецка, Горловки, Луганска, Волновахи. Обстрелы не только фронтовых зон, но и больниц, храмов, школ, роддомов. До сих пор на территории Донбасса находят свежие могильники, заполненные трупами мирных жителей. Эти же мальчики и девочки, которых тошнит от слов «Родина», «Отечество», «патриотизм», выкладывают в интернет фотографии сожжённых людей и щеголяют друг перед другом упражняясь в глумливом остроумии. Другие мальчики и девочки, сидя на летних верандах московских кофеен и лениво потягивая смузи, рассуждают о звериной «диктатуре», якобы царящей в России. Впрочем, для них нет России. Нет Родины. Есть «Рашка» и «совок». В столице — либеральные митинги, главный лозунг которых «за мир» звучит из уст тех, кто так и не захотел за несколько лет увидеть трагедию Донбасса. За мир — это возможность швырять камни в ОМОН. Это право безнаказанно оскорблять Родину, коверкать историческое прошлое. За мир — это за права без обязанностей. Комфортный мир. Не мир, а мирок, где никто не мешает пить смузи на летней веранде. Летом 2020 года — ещё один «Майдан» в Белоруссии. Попытка, успешно подавленная силовиками. К моменту завершения книги, ситуация не стала лучше. В феврале 2022 года объявлена Специальная военная операция СВО. На фронт, как и в былые времена, потянулись лучшие мужчины, редкие носители уцелевшего после перестройки 90-х нравственного начала. У случившегося причин много. Социальные, политические, экономические, идеологические. Но среди этих причин есть одна особо страшная: у целого поколения отсутствует национальная самоидентификация. Человек без обязанностей и долга, без памяти и уважения к тем, кто жил до него, пренебрежительно относящийся к традициям, постепенно превращается в «Ивана без родства». Такому человеку одинаково плевать и на миллионы погибших соотечественников во время Великой Отечественной войны, и на то, где находится могила его собственной бабушки. Этому дикому распаду и отчаянному разложению человеческой души после падения железного занавеса поспособствовали и сами учёные, складывая вечную «фигу в кармане интеллигенции». Да, действительно, это яркая личность, не посредственность, а индивидуальность. На расстоянии в четыре века, когда уже нет риска стать жертвой этой индивидуальности, возникает соблазн поддаться ее обаянию. Мы — люди, такие же, как те, кто в далеком 16 веке умирал в муках, терял любимых и близких по вине этого талантливого человека. Мы обязаны помнить, что новаторские в литературном отношении строки вышли из-под пера одного из самых страшных тиранов и деспотов отечественной истории. Когда мы в истории, а не в жизни сталкиваемся с человеком, сыгравшим в ней значительную роль, но запятнавшим себя злодеяниями, услужливо возникает успокоительное словосочетание «противоречивая личность». В чем противоречивость? Назовем ли мы так убийцу, перевыполняющего нормы и соблюдающего режим в местах заключения? Мздоимца, помогающего больному племяннику за счет взяток? Так должен ли быть счет к историческому деятелю, чьей жертвой пали не единицы, а тысячи? Была ли жестокость царя Ивана жестокостью века? В чем-то, разумеется, да. Время инквизиционных костров и Варфоломеевской ночи. Но все же к обычаям времени не сводится грозненская тирания, ибо садистские зверства этого монарха резко выделяются и на фоне действительно жестокого и мрачного 16 века. Впрочем, разве не жесток наш просвещенный 20 век, познавший газовые камеры и противотанковые рвы, наполненные трупами стариков, женщин и детей, сталинско-ежовско-бериевские застенки, кровавые преступления пол-потовских «красных кхмеров», бесчинства хунвейбинов? Но мы ведь не считаем, что Бухенвальд и Освенцим оправдывают деяния Пол Пота…Если же вернуться в 16 век, можно заметить, что люди этого времени были потрясены страшными злодеяниями царя Ивана. О его невероятной и для современников жестокости единодушно свидетельствуют и русские, и иностранные источники» [4]. Историк В. Кобрин сводит личные счеты со Сталиным, используя для этого времена более древние. И Грозный и его окружение становятся средством и способом мести, достижения собственных целей. Историк призывает не изучать и не прощать столь далёких предков , не анализировать, а устроить очередной суд. Кобрин полон горького сожаления: «Сталин защищал свою политику: ведь именно он закрыл петровское «окно в Европу». Поскольку культура, наука и техника не могут развиваться в условиях изоляции, страна за сталинский страх перед «коварными иностранцами» заплатила не преодоленным до сих пор отставанием во многих областях». Но если Сталин защищал свою политику, то на защиту чего встал историк? На защиту возможности его собственных коллег торговать гербалайфом в переходе метро?
В 1566 году Фёдор Басманов получил чин кравчего. В 1568 году именно Фёдор Басманов во время службы в храме Успения в Кремле объявил о лишении сана митрополита Филиппа Колычёва. В 1569 году командовал опричными войсками на юге. Около 1570 года, когда его отец, видный боярин и военачальник, один из инициаторов опричнины, впал в опалу, то, по сообщению князя Андрея Курбского, Фёдор своего отца убил. Причиной падения Басмановых было дознание по поводу измены архиепископа новгородского Пимена и других, устроенное Иваном Грозным по доносу некого Петра Волынца. Пимен и новгородские официальные лица, купцы и дети боярские были обвинены в подготовке перехода Новгорода и Пскова под власть польского короля Сигизмунда Августа.
Измена под Кромами: предательство, едва не погубившее Россию 07 мая 2019 14:36 В мае 1605 года русская армия, осаждавшая город Кромы, практически в полном составе перешла на сторону Лжедмитрия I. Для царя Федора Годунова и его сторонников это был фактически смертный приговор. Что еще хуже, это предательство едва на стало причиной гибели Русского государства. Одним из инициаторов измены стал воевода Петр Басманов. Незадолго до того Басманов был в большом почете у предыдущего царя, Бориса Годунова. Воевода прекрасно себя зарекомендовал в боях с отрядами Лжедмитрия. Он успешно оборонял от самозванца Новгород-Северский, за что получил почести и награды от Бориса Годунова.
Тень Ивана Грозного
Право слова (пусть и чужими устами) юный боярин и опричник Фёдор Алексеевич Басманов дожидался почти пять веков. Немец Генрих Штаден: "Алексей [Басманов] и его сын [Фёдор], с которым великий князь предавался разврату ". Федор Басманов, своей рукой зарезал отца своего Алексея, преславного льстеца, а на деле маньяка (безумца) и погубителя как самого себя, так и Святорусской земли[4]. Не только то, что в неравном том сражении выжил воевода Алексей Данилович Басманов и сын его Фёдор, но и победоносно они выжили, заложило поворот всей дальнейшей истории. Басманов Фёдор Фёдорович. О своем отце рассказывает Чикова Евгения Фёдоровна: «Отец призван в 1941 г. из г. Сенгилей Ульяновской области.
Фёдор Басманов в заточении
Басманов Фёдор Фёдорович. О своем отце рассказывает Чикова Евгения Фёдоровна: «Отец призван в 1941 г. из г. Сенгилей Ульяновской области. В кровавой бане последних лет правления Грозного, Басманов и сам стал жертвой подозрительности царя. Басманов Федор Алексеевич, сын Алексея Даниловича, известен в истории как любимец Иоанна IV, без которого он «не мог ни веселиться на пирах, ни свирепствовать в злодействах». От отца Басманов мог знать о постельных вкусах и нравах покойного государя, мог и попытаться обнаружить такую же струнку у его сына. Когда стали приводить ратных людей к присяге Федору Годунову, то нашлось много воинов, не хотевших целовать ему крест. Недолго думал Басманов, как ему быть.