Летом 2023 года в РГГУ появилась Высшая политическая школа имени Ивана Ильина, которую возглавил ультраконсервативный философ Александр Дугин. Александр Дугин — все последние новости на сегодня, фото и видео на Рамблер/новости.
Александр Дугин: Путин провозгласил Русскую Идею
Основные идеи Александра Дугина. Но вернуться в контексте глобального плана Запада по уничтожению России, о котором говорил в нашем специальном выпуске философ Александр Дугин. Александр Дугин — все новости о персоне на сайте издания Медийный туман ядерной войны, Шойгу напомнили об офицерской чести и призывы к миру с Украиной от Матвиенко. Александр Дугин — все новости о персоне на сайте издания Медийный туман ядерной войны, Шойгу напомнили об офицерской чести и призывы к миру с Украиной от Матвиенко.
Александр Дугин: У Запада есть план уничтожения России - оружие выбрано
Она стремится наладить отношения с новым союзником — Китаем. Александр Дугин считает, что РФ на весь мир дала понять, что она является отдельной цивилизацией, не претендующей на мировое лидерство. Однако при этом Россия всегда будет твердо отстаивать свои интересы и станет полюсом нового многополярного мироустройства. Запад же только навязывает окружающим свою культуру и ценности, а также предлагает диктат силы.
Региональное отделение «Единой России» приняло к исполнению утвержденную «дорожную карту».
Кроме того, по ней уже предприняты некоторые шаги — выделены средства на строительство спортивных плоскостных объектов в сельской местности. Создаются общественные экспертные советы при органах исполнительной и законодательной власти, решение об этом принято на последнем заседании областной Думы. Запланированы выезды депутатов и представителей соответствующих ведомств в социальные учреждения области для независимой оценки качества их работы.
Киев — с учётом грандиозной военной помощи Запада — поверил в возможность победы, и для украинской психологии это стало очень значимым фактором. Единственное, что застало киевский режим врасплох, — это превентивный удар Москвы, готовность к которому многие считали блефом. Украина планировала начать военные действия в Донбассе по мере готовности, будучи уверенной, что Москва первой не нападёт.
Но и к отражению вероятного удара, который последовал бы в любом случае тут никаких иллюзий ни у кого не было , киевский режим подготовился основательно. Все 8 лет непрерывно шла огромная работа по укреплению нескольких линий обороны в Донбассе, где и предполагались основные боестолкновения. Инструкторы НАТО готовили слаженные и боеспособные части, насыщали их новейшими техническими разработками. Ничего не стесняясь, Запад приветствовал формирование карательных неонацистских формирований, занимавшихся в Донбассе прямым массовым террором против мирного населения. И именно там российское продвижение было наиболее затруднено Москва же до последнего держала всё в секрете, что и сделало общество не совсем готовым к тому, что последовало за 24 февраля 2022 года. Ведь на индивидуальном и почти институциональном уровне она была глубоко интегрирована в западный мир.
Большинство хранило свои сбережения подчас гигантские именно на Западе, активно участвовало в операциях с ценными бумагами и в игре на биржах. СВО фактически поставила эту элиту под угрозу полного разорения. А в самой России такая привычная для многих практика стала восприниматься как предательство национальных интересов. Поэтому российские либералы до последнего момента не верили в то, что СВО начнётся, а когда это произошло, стали считать дни, когда она закончится. Превратившись в долгую затяжную войну с неопределённым исходом, СВО стала катастрофой для всего этого либерального сегмента в правящем классе.
А сегодня вопрос стоит именно так: или Байден — или свобода. Конечно, либералы попытаюсь отменить Вторую поправку и разоружить становящееся все менее лояльным глобалистской верхушке население. Вероятно, что демократы попытаются добить и саму двухпартийную систему, введя по сути однопартийный режим — вполне в духе современного состояния их идеологии. Это и есть либерал-большевизм.
Но Гражданская война никогда не имеет заведомого исхода. История открыта, и победа любой из сторон всегда возможна. Особенно если человечество осознает, насколько важна американская оппозиция для всеобщей победы над глобализмом. Как бы мы ни относились к США, к Трампу и трампистам, мы все просто обязаны поддержать американский полюс «Великого Пробуждения». Спасти Америку от глобалистов, а значит, содействовать тому, чтобы он снова стала великой, это наша общая задача. Европейский популизм: преодоление правых и левых Не спадает волна антилиберального популизма и в Европе. Хотя глобалисту Макрону и удается сдерживать бурные протесты «желтых жилетов», а итальянским и германским либералам изолировать и блокировать правые партии и их лидеров, предотвращая их приход к власти, эти процессы неостановимы. Популизм выражает собой то самое «Великое Пробуждение», но только на европейской почве и с европейской спецификой. Для этого полюса сопротивления чрезвычайно важна новая идеологическая рефлексия.
Европейские общества намного более идеологически активны, нежели американцы, и поэтому традиции правой и левой политики — и присущие им противоречия — ощущаются намного более остро. Именно этими противоречиями и пользуются либеральные элиты, чтобы сохранять свои позиции в странах Евросоюза. Дело в том, что ненависть к либералам в Европе нарастает одновременно с двух сторон: левые видят в них представителей крупного капитала, эксплуататоров, потерявших последние приличия, а правые — провокаторов искусственной массовой миграции, уничтожителей последних остатков традиционных ценностей, губителей европейской культуры и могильщиков среднего класса. При этом в большинстве своем и правые и левые популисты отложили традиционные идеологии, не отвечающие больше историческим потребностям, и выражают свои взгляды в новых формах — подчас противоречивых и обрывочных. Отказ от идеологий — ортодоксального коммунизма и национализма — в целом положителен, это дает популистам новую, гораздо более широкую базу. Но это же является и их слабым местом. Однако самое фатальное в европейском популизме это не столько деидеологизация, сколько сохранение глубокого отторжения между левыми и правыми, сохранившееся с предыдущих исторических эпох. Становление европейского полюса «Великого Пробуждения» должно быть сопряжено с решением этих двух идеологических задач: окончательным преодолением рубежа между левыми и правыми то есть обязательный отказ одних от надуманного «антифашизма», а других от сталь же надуманного «антикоммунизма» и возведением популизма как такового — интегрального популизма — в самостоятельную идеологическую модель. Ее смысл должен заключаться в радикальной критике либерализма и его высшей стадии — глобализма, но при этом сочетать требование социальной справедливости и сохранения традиционной культурной идентичности.
В этом случае европейский популизм, во-первых, приобретет критическую массу, которой фатально не достает, пока правые и левые популисты тратят время и усилия на сведения счетов друг с другом, а во-вторых, станет важнейшим полюсом «Великого Пробуждения». Китай и его коллективная идентичность У противников «Большой Перезагрузки» есть и еще один существенный аргумент. Это современный Китай. Да, Китай воспользовался открываемыми глобализацией возможностями, чтобы усилить экономику своего общества. Но Китай не принял сам дух глобализма, либерализм, индивидуализм и номинализм его идеологии. Китай взял у Запала то, что сделало его сильнее, но отверг то, что его ослабляло. Это опасная игра, но до настоящего момента Китай с ней успешно справляется. По сути, Китай — это традиционное общество с многотысячелетней историей и устойчивой идентичностью. И он явно намерен оставаться таким же и дальше.
Особенно ясно это видится в политике нынешнего руководителя Китая Си Цзиньпиня. Он готов идти на тактические компромиссы с Западом, но строго следит за тем, чтобы суверенитет и независимость Китая только росли и укреплялись. То, что глобалисты и Байден будут действовать с Китаем солидарно, является мифом. Да, на него опирался Трамп и об этом говорил Бэннон, но это следствие узости геополитического горизонта и результат глубокого непонимания сущности китайской цивилизации. Китай будет следовать своей линии и укреплять многополярные структуры. По сути, Китай является важнейшим полюсом «Великого Пробуждения», что станет понятным, если мы примем за отправную точку необходимость интернационала народов. Китай и есть народ с ярко выраженной коллективной идентичностью. Китайского индивидуализма вообще не существует, а если он есть, то представляет собой культурную аномалию. Китайская цивилизация — это торжество вида, рода, порядка и структуры над всякой индивидуальностью.
Конечно, «Великое Пробуждение» не должно становиться китайским. Оно вообще не должно быть единообразным — ведь у каждого народа, у каждой культуры, у каждой цивилизации — свой дух и свой эйдос. Человечество многообразно. И свое единство оно пронзительнее всего может ощутить лишь при столкновении с серьезной угрозой, которая нависла надо всем им. А именно этим и является «Большая Перезагрузка». Ислам против глобализации Еще один аргумент «Великого Пробуждения» — это народы исламской цивилизации. То, что либеральный глобализм и западная гегемония радикально отвергаются исламской культурой и самой исламской религией, на которой эта культура основана, очевидно. Конечно, в колониальный период и под силовым и экономическим влиянием Запада часть исламских государств оказалась в орбите капитализма, но практически во всех исламских странах в отношении либерализма и особенно в отношении современного глобалистского либерализма существует устойчивое и глубокое отторжение. Это проявляется как в крайних формах — исламского фундаментализма, так и в умеренных.
В некоторых случаях носителями антилиберальной инициативы становятся отдельные религиозные или политические течения, а в других случаях эту миссию берет на себя само государство. В любом случае, исламские общества идейно подготовлены к системному и активному противостоянию либеральной глобализации. В проектах «Большой Перезагрузки» не содержится вообще ничего того, что даже теоретически могло бы импонировать мусульманам. Поэтому весь исламский мир в целом и представляет один огромный полюс «Великого Пробуждения». Среди исламских стран полнее всего в оппозиции глобалистской стратегии находятся шиитский Иран и суннитская Турция. При этом, если главная мотивация Ирана — это религиозные представления о приближающемся конце света и последней битве, где главным врагом — Даджалом — однозначно признается Запад, либерализм и глобализм, то Турцией движут больше прагматические соображения — стремление усилить и сохранить национальный суверенитет и обеспечить турецкое влияние на Ближнем Востоке и в Восточном Средиземноморье. В политике Эрдогана, постепенно отдаляющегося от НАТО, национальные традиции Кемаля Ататюрка сочетаются с желанием играть роль лидера суннитских мусульман, но и то, и другое достижимо только в оппозиции либеральной глобализации, предусматривающей как полную секуляризацию обществ, так и ослабление и, в пределе, полное упразднение национальных государств. Как промежуточная фаза рассматривается предоставление малым этническим группам политической самостоятельности, что для Турции было бы губительно — в силу большого и достаточно активного курдского фактора. Постепенно от США и Запада все больше отдаляется и суннитский Пакистан, представляющий собой еще одну форму сочетания национальной и исламской политики.
Хотя страны Залива больше зависят от Запада, при более внимательном рассмотрении и аравийский ислам, а тем более Египет, представляющий собой еще одно важное и самостоятельное государство исламского мира, оказываются социальными системами, не имеющими ничего общего с глобалистской повесткой дня и естественным образом предрасположенными к тому, чтобы встать на сторону «Великого Пробуждения». Этому препятствуют лишь искусно разогреваемые тем же Западом и глобалистскими центрами управления противоречия между самими мусульманами, что касается не только шиитско-суннитских противоречий, но и региональных конфликтов отдельных суннитских государств между собой. Контекст «Великого Пробуждения» мог бы стать идеологической платформой и для объединения исламского мира в целом, так как оппозиция «Большой Перезагрузке» является практически для каждой исламской страны безусловным императивом. Это и позволяет взять стратегию глобалистов и противостояние ей в качестве общего знаменателя. Осознание масштаба «Великого Пробуждения» позволило бы в определенных границах снять остроту локальных противоречий и содействовать формированию еще одного полюса глобального сопротивления. Несмотря на то, что Россия отчасти была вовлечена в западную цивилизацию — и через культуру Просвещения в царистский период, и при большевиках, и особенно после 1991 года, на всех этапах — и в древности, и в настоящее время — глубинная идентичность русского общества с огромным недоверием относится к Западу и особенно к либерализму и глобализации. Номинализм глубоко чужд русскому народу в самих его основах. Русская идентичность всегда ставила во главу угла именно общее — род, вид, церковь, традицию, народ, державу, и даже коммунизм представлял собой — пусть искусственную, классовую — но коллективную идентичность, противопоставленную буржуазному индивидуализму. Русские упорно отвергали и продолжают отвергать номинализм во всех его формах.
И это является общей платформой как для монархического, так и для советского периода. После неудачной попытки интегрироваться в глобальное сообщество в 90-е годы ХХ века, благодаря провалу либеральных реформ, общество только еще больше убедилось в том, насколько глобализм и индивидуалистические установки и принципы чужды русским. Именно этим и определяется общая поддержка консервативного и суверенного курса Путина. Русские отвергают «Большую Перезагрузку» и справа, и слева — и это, вместе с историческими традициями, коллективной идентичностью, восприятием суверенитета и свободы государства как высшей ценности, составляет не сиюминутную, но долгосрочную, фундаментальную черту русской цивилизации. Особенно обострилось отторжение либерализма и глобализации в последние годы, когда сам либерализм обнаружил свои глубоко отталкивающие для русского сознания черты. Именно этим обосновывалась определенная симпатия русских к Трампу и параллельно глубокое отвращение к его либеральным оппонентам. Со стороны Байдена отношение к России вполне симметрично. Он и глобалистские элиты в целом рассматривают Россию как главного цивилизационного противника, упорно отказывающегося принимать вектор либерального прогрессизма и жестко отстаивающего свой политический суверенитет и свою самобытность. Конечно, и у современной России нет законченной и внятной идеологии, которая могла бы составить серьезную проблему для «Большой Перезагрузки».
Кроме того, в России либеральные элиты, укрепившиеся на верхах общества, по-прежнему сильны и влиятельны, а в экономике, образовании, культуре и науке до сих пор господствуют либеральные идеи, теории и методы. Все это ослабляет потенциал России, дезориентирует общество и создает почву для нарастания внутренних противоречий. Но в целом Россия представляет собой важнейший — если не главный! Именно к этому вела вся русская история, выражающая внутреннюю убежденность, что русским предстоит нечто великое и решающее в драматической ситуации конца времен, конца истории. Но именно этот конец — причем в наихудшей версии — и предполагает проект «Большой Перезагрузки». Победа глобализма, номинализма и наступление момента Сингулярности означали бы провал русской исторической миссии не только в будущем, но и в прошлом. Ведь смысл русской истории был обращен именно к будущему, а прошлое являлось лишь подготовкой к нему. И в этом будущем, которое наступает как раз сейчас, роль России сводится к тому, чтобы не просто принять активное участие в «Великом Пробуждении», но и в том, чтобы встать в его авангарде, провозгласив императив «интернационала народов» в борьбе против либерализма — этой чумы XXI века. Просыпающаяся Россия: имперский Ренессанс Что значит в таких условиях для России «проснуться»?
Это значит в полной мере восстановить свой исторический, геополитический и цивилизационный масштаб. Стать полюсом нового многополярного мира. Россия никогда не была «просто страной» — тем более «просто одной из европейских стран». При всем единстве с Европой наших корней, уходящих в греко-римскую культуру, Россия на всех этапах своей истории шла по своему собственному — особому — пути. Это сказалось и в нашем твердом и непоколебимом выборе Православия и в целом византизма, что во многом и предопределило нашу отстранённость от Западной Европы, выбравшей католичество, а позднее еще и протестантизм. В Новое время этот же фактор глубинного недоверия к Западу сказался в том, что мы оказались не столь затронутыми самим духом Модерна — номинализмом, индивидуализмом, либерализмом. И даже когда мы заимствовали с Запад отдельные учения и идеологии, часто они были критическими, то есть содержали в себе столь близкое нам самим отторжение магистрального — либерально-капиталистического — пути развития западно-европейской цивилизации. На идентичность России огромное влияние оказал и восточный — туранский — вектор. Как показали философы-евразийцы, в том числе и великий русский историк Лев Гумилев, монгольская государственность Чингисхана стала для России важным уроком централизованной организации имперского типа, что во многом предопределило наш державный подъем начиная с XV века, когда Золота Орда распалась, а Московская Русь заняла ее место в пространстве Северо-Восточной Евразии.
Эта преемственность геополитике Орды закономерно привело к могущественной экспансии последующих эпох. И всякий раз Россия отстаивала и утверждала не просто свои интересы, но и свои ценности. Так Россия оказалась наследницей сразу двух Империй, которые рухнули приблизительно в одно и то же время, в XV веке — Византийской и Монгольской. Империя стала нашей судьбой. И даже в ХХ веке при всем радикализме большевистских преобразований Россия вопреки всему оставалась Империей — пусть на сей раз советской. Это значит, что наше пробуждение немыслимо без возврата к исполнению заложенной в нашей исторической судьбе имперской миссии. По своей ценностной структуре такая миссия прямо противоположна глобалистскому проекту «Большой Перезагрузки». И естественно было бы ожидать, что в своем решительном броске глобалисты сделают всё от них зависящее, чтобы не допустить имперского Ренессанса в России. Соответственно, нам нужен именно он — имперский Ренессанс.
Не для того, чтобы навязать всем остальным народам, культурам и цивилизациям свою — русскую и православную — истину, но чтобы возродить, укрепить и защитить свою идентичность и по мере сил помочь другим возродить, укрепить и защитить свои. Ведь адепты «Большой Перезагрузки» нацелены не только против России, хотя во многом именно наша страна является главной преградой для исполнения и планов. Но в этом и состоит наша миссия — быть «катехоном», «удерживающим», препятствующим приходу в мир последнего зла. Однако в глазах глобалистов остальные традиционные цивилизации, культуры и общества также подлежат демонтажу, переформатированию и превращению в недифференцированную глобальную космополитическую массу, а в ближайшем будущем и замещению новыми — постчеловеческими — формами жизни, организмами, механизмами или их гибридами. Поэтому имперское пробуждение России призвано стать сигналом для общечеловеческого восстания народов и культур против либеральных глобалистских элит. Возрождаясь как Империя, как православная Империя, Россия покажет пример и другим Империям — китайской, турецкой, персидской, арабской, индийский, а также латино-американской, африканской и… европейской. Вместо доминации одной единой глобалистской «Империи» Большой Перезагрузки, русское пробуждение должно стать зачином эпохи многих Империй, отражающих и воплощающих в себе все богатство человеческих культур, традиций, религий и ценностных систем. К победе «Великого Пробуждения» Если сложить трампизм в США, европейский популизм как правый, так и левый , Китай, исламский мир и Россию, предусмотрев, что к этому лагерю могут примкнуть в какой-то момент и великая индийская цивилизация, и страны Латинской Америки, и заходящая на очередной виток деколонизации Африка, а также вообще все народы и культуры человечества, мы получаем не просто рассеянных и растерянных маргиналов, пытающихся что-то возразить могущественным либеральным элитам, ведущим человечество на финальную бойню, но полноценный фронт, включающий в себя разномасштабных акторов — от великих держав с планетарной экономикой и ядреным оружием до влиятельных и многочисленных политических, религиозных и общественных сил и движений. Власть глобалистов, в конце концов, основана на внушении и «черных чудесах».
Они правят не на основе действительного могущества, а опираясь на иллюзии, симулякры и искусственные образы, которые маниакально стараются внедрить в сознание человечества. В конце концов, «Большую Перезагрузку» провозгласила горстка выродившихся и на ладан дышащих глобалистских стариков на грани деменции сам Байдан, сморщенный злодей Сорос или упитанный бюргер Шваб и маргинального извращенного отребья, отобранного для иллюстрации возможности сделать молниеносную карьеру для любого ничтожества. Конечно, на них работают биржи и печатные станки, мошенники с Уолл Стрит и наркоманы-изобретатели из Силиконовой долины. Им подчинены дисциплинированные люди разведки и послушные генералы армии. Но это ничтожно мало в сравнении с человечеством — с людьми труда и мысли, с глубиной религиозных институтов и фундаментальных богатейших культур. И если мы это понимаем, то способны объяснить и другим. Пробужденные могут и должны пробуждать всех остальных. И если нам это удастся, то «Большая Перезагрузка» не просто не состоится, но справедливый суд настигнет тех, кто сделал своей целью уничтожение человечества — вначале духовное, а затем и телесное. Accelerating green investments can offer job opportunities in green energy, the circular and bio-economy, eco-tourism and green public infrastructure.
New York: Sentinel, 2016.
А не хочет ли Дугин организовать Апокалипсис?
Читайте последние новости дня по теме Александр Дугин: "Говорили о справедливости". Далее Дугин отметил, что сформулировал такой принцип: гарантом территориальной целостности каждого постсоветского государства является отношения с Россией. заключил Александр Дугин. Часть II – Директива Дугина: Россия выходит из наркоза – шесть этапов спецоперации. Вообще, участие Дугина в антифашистском движении ДНР не может не вызывать вопросов, поскольку сам Дугин еще с 80-х годов является последовательным и глубоким идеологом и. читайте последние и свежие новости на сайте РЕН ТВ: Дугин призвал скорее сформировать суверенное русское мировоззрение Как киевский режим "сдает" Запад.
Политолог Дугин: план передачи Западной Украины Польше существовал еще до начала СВО
Дугин подробно разобрал историю и подноготную отношений постсоветской России с Западом. Дугин указал, что боевики киевского режима принялись наносить удары по Донецку в 2014 году — и ни на один день не прекращают свою деятельность. Российский философ Александр Дугин проинформировал о будущих действиях Вооруженных сил РФ. Об этом заявил в субботу глава "Международного евразийского движения", философ и публицист Александр Дугин на Всемирной онлайн-конференции по многополярности.
Директива Дугина
Если коротко, то «рецепт возрождения от Дугина» довольно прост. И укладывается в видение философом «России будущего»: «Чтобы решить демографическую проблему России одним ударом, надо просто разом перейти от Модерна к Традиции. И всё. Города будут немедленно расселены, на земле сложатся крепкие православные семьи со множеством ребетят. Расселение городов прежде всего крупных в одноэтажной России. Семьи станут многодетными только на своей земле.
Город выше 100 000 должен считаться аномалией. Если не это, то в течение столетия русского народа не будет. На его месте будут те, кто совершит или уже совершает этот традиционалистский поворот. Разводы — не то, что аборты! Их не будет.
Нельзя и все. Женился — будь добр так и живи до смерти. Раньше надо было думать. За блуд — костер.
Это результат сознательного психического использования газа RH.
Патриотическое самосознание сейчас находится в состоянии уродства, причем не естественного, а искусственного уродства. Я думаю, что сейчас пора браться за сферу культуры, образования, науки, русского логоса. Тогда мы, каждый из представителей этого фрагментированного патриотического сообщества, прекратим визжать, нести ахинею, нападать друг на друга, не услышав никакие аргументы, руководствоваться своими собственными болезненными представлениями о противоположном лагере, о другой идеологии, о других версия. Мы просто переведем весь патриотический дискурс в некий прозрачный, открытый контекст. Сейчас для этого есть все предпосылки.
Если не брать некоторые инерциальные вещи, как Институт философии или либеральные по инерции, или советско-либеральные, или просто советские остатки антирусской, антироссийской профессуры, носителей антироссийской эпистемы. Если не брать их, то сейчас предпосылки для выведения русского логоса в свет из тьмы, из теневого сектора, из серой зоны, вот это самая важная вещь. Мы должны научиться говорить. То, как происходит сейчас полемика в патриотической среде, это тотальное интеллектуальное убожество. Ноль аргументов, никакой рациональности, отсутствует аристотелевская логика, отсутствует представление о том, что можно спокойно, и тебя не прервут, не выскочит какой-то Гозман признан иноагентом , который будет визжать и орать, падать в истерике.
И все это превратится просто во взаимные оскорбления. Сейчас нет этих бесноватых либералов, которые, по сути дела, блокировали развитие русской мысли. Русская мысль сейчас может наконец-то вступить в новую фазу. И это очень важно. Бесполезно говорить: будьте вежливый, правые патриоты, левые патриоты, сторонники империи, Советского Союза, социальной справедливости или православной монархии.
Не надо оскорблять друг друга, мы все за победу. Может быть, и надо это говорить. Это было бы неплохо. Это так. Но этого недостаточно, никто нас слушать не будет, пока человек или люди, или группы, не сосредоточатся, не приведут в порядок свои аргументы, не напишут статьи, не проведут конференции, обсудят их, услышат позицию другой стороны.
Вот что нам нужно. Нам нужен именно дискурс. Нам нужно развертывание умеренного, ответственного, аргументированного патриотического дискурса. И пусть эта напряженность между правыми и левыми будет. Не обязательно говорить: ой, мы знаем синтез.
Я знаю синтез, я давно выступаю за то, чтобы правые и левые патриоты объединились во имя возрождения великой страны. Но даже если вынести мою позицию, которая видит не только примирение, а видит общий знаменатель русских правых и русских левых в русской идентичности, в ее глубинах, но даже если не брать это, давайте посмотрим, как скомкано сейчас левые выражались. И правые. Давайте, пусть это будет полемика, но пусть это будет открытая полемика. Как праймериз определенный.
Давайте устроим праймериз для правых и левых патриотических спикеров. Они между собой будут конкурировать, они среди правых, среди левых, среди тех и других пусть будет некоторый закономерный естественный процесс выбора тех людей, которые станут спикерами — носителями слова. Носители правого слова в патриотической среде, левого слова, монархического, имперского, евразийского. Давайте их как-то систематизировать, давайте мы их облагородим, давайте мы выведем их в светлое. Давайте мы отберем лучших.
Давайте из хаоса и взаимных оскорблений, которые действительно характерны для состояния подполья или уже концлагеря, в котором мы находились, давайте осознаем, что пора говорить о смыслах, пора развертывать эти смыслы, пора применять логику. Я был знаком с одним бельгийским философом, я его познакомил в начале 90-х годов с Лигачевым, который только что перестал быть одним из руководителей государства. И после этой беседы бельгийский философ сказал: у меня ощущение такое, что это рыбка, которая всю жизнь плавала в аквариуме, а потом ее бросили в реку. И в этой реке она тоже плавает по границам, по квадратам, по прямоугольнику. Уже этих границ нет.
Вот так же с русским самосознанием. Мы до сих пор чувствуем себя униженными, обиженными, обобранными, ослабленными. Нам в каждом человеке видится Гозман. Эта либеральная диктатура, которая у нас до последнего момента была, или до этого — советская диктатура. Она носителей русского начала просто уже так закомплексовала, что мы, как этот Лигачев, плаваем по квадратам, постоянно готовы отбиваться, кричать.
Этих аргументов уже нет в нашем обществе, по большому счету. Защищать серьезно либеральный Запад едва ли кто осмелится в условиях ведения СВО, если они не хотят попасть в иноагенты или быть запрещенной экстремистской организацией. Поэтому надо вздохнуть полной грудью. Мы должны плавать по законам этой реки — реки русского мира, реки русского логоса. Об этом говорит президент.
Такое количество инерциальных преград, которые живут не столько вовне нас, сколько в нашем сознании. То же самое с моими друзьями-старообрядцами. Я говорю: вас уже никто не преследует. Мне отвечают: а как же, двести, триста лет нас преследовали. Действительно, правильно, преследовали.
А сейчас больше — нет. Но это так трудно, особенно если триста лет плавать по аквариуму, потом плыть по реке. У нас с русской идеей это сто лет приблизительно. Тоже солидный срок. Вот от этого надо избавиться.
Я думаю, что это просто, если угодно, детская болезнь возрождения русского логоса, то, о чем вы говорите. А сейчас надо переходить в новую фазу. Панкин: - Вы про русский мир заговорили. Хочется эту тему копнуть поглубже. Я давно в информационном поле не слышал и не видел этого термина — русский мир.
Он куда-то ушел, его намеренно отодвигают из инфополя? Русский мир как информационная модель все еще актуальна? Дугин: - Кто же может убрать из информполя какой-нибудь концепт, который находится в речи президента, который находит свое место в документах, таких как доктрина о нашей внешней политике, где тоже русский мир присутствует. Панкин: - Прям термином «русский мир»? Дугин: - Конечно.
Дело в том, что тот, кто рассылает разного рода методички, что можно, а что нельзя говорить, на самом деле, действительно, мне кажется, кто-то попутал эпоху. Это некий Гозман, который только еще не признан иностранным агентом, в нашей с вами России, в нашем с вами русском мире. На это просто нужно плевать. Во-первых, если человек во что-то верит, если русский мир — это действительно онтология, если мы знаем, чувствуем и понимаем, о чем идет речь, то нам плевать должно быть, что нам в медиа-поле запретили, а что нет. Это не преступление — иметь свою точку зрения.
И, кстати, да, за это можно подвергаться репрессиям, страдать, но человек для этого и человек. Вот если он не будет иметь своих взглядов, если он не будет выражать то, что он считает истинным, благом, справедливым, тогда что он за человек, если он методичками руководствуется. Сегодня русский мир разрешен, завтра запрещен. Но такого мира нет, конечно, который только от методичек зависит. А так он есть.
Так вот, что такое русский мир? Это то же самое, что и наша цивилизация. Даже Путин недавно сказал: государство-цивилизация. Вот это и есть русский мир. Русский мир — это не Российская Федерация.
Это не национальное государство, а это государство-цивилизация, которое включает в себя очень много разных, разноплановых, разномасштабных в действительности. Русский мир это, по большому счету, то, как цивилизация видит бытие. Потому что разные цивилизации имеют разное представление о бытие. И мир каждой из этих цивилизаций, нам кажется, он один, подчиняется физическим законам. А на самом деле тот мир, который нам навязали в качестве единого и такого объективно, это мир западноевропейского модерна нового времени.
Это никакой не универсальный мир. У каждой цивилизации есть свой мир. И в средневековье на Западе был свой мир. И русский мир совершенно другой. Китайский мир другой.
Там другие законы, там другие принципы. И вот русский мир — это, в первую очередь, я бы сказал, метафизическое понятие. Это то, как русские понимают жизнь, смерть, человека, семью, любовь, Бога, государство, пространство, время. И, если мы спросим по-настоящему русских гениев, русских мыслителей, представителей русской религиозной философии, славянофилов, даже некоторых ошибочно считающихся западниками, таких как Чичерин или Кавелин, которые тоже осмысляли именно русский мир, пусть и с элементами западного инструментария, кстати, те же самые славянофилы тоже опирались на Шеллинга, Гегеля, - так вот, когда мы поинтересуемся этим бытием, онтологией русского мира, мы после этого можем сказать: о, оказывается, это так, а мы-то и не знали. Те или иные наши психические действия, те или иные наши оценки, спонтанные реакции не просто случайные, вот у меня так, а у тебя так, а у русского они будут едиными, они будут созвучными, они будут гармоничными.
Русский мир — это совокупность близких, сходных или идентичных экзистенциальных реакций. На сходный тип вызова русский человек дает сходный ответ. Потому что его структура дается в языке, в культуре, в образовании, в литературной классике, в нашей поэзии, в музыке, в психологии, которую мать передает ребенку, отец передает ребенку. И это транслируется миллионом разных способов. Русский мир входит в нас миллионами разных способов.
И свидетельствует о себе тоже в бесконечном количестве микрожестов. Русский мир — это некий космос. Мир это и есть космос, по сути дела. И одновременно — русский порядок. Потому что «космос» по-гречески — это и есть «порядок».
Вот этот русский способ порядка совершенно другой, нежели западный. Русский порядок или русский способ организации мира, это патриархальный, это священный, это с большим уважением к женщине, к природе, которая гораздо больше, чем просто объект эксплуатации. Это совсем другие границы. Моя дочь постоянно в последнее время говорила, читала лекции, выступала, о том, что у русских нет границ, а есть фронтир. Это очень важная часть русского мира, что русский мир никогда не имеет линейных границ.
Он живет фронтиром. Даша повторяла: империя дышит. Она сокращается, она расширяется, но она всегда живая. И поэтому русский мир не фиксированная величина. Можно от него отпасть, можно в него вернуться, как блудный сын.
Этот русский мир может расширить свои границы, может сократить. Он не является одномоментной юридической категорией, какой являются административные границы национального государства. Государство-цивилизация не имеет строго фиксированных границ, она имеет фронтиры, она имеет полосы, которыми она окружена. И поэтому в этих полосах и происходит самое интересное. Даша подчеркивала, что на этом фронтире рождается идентичность наша.
Когда мы видим, что наше, что не наше, когда мы сталкиваемся с другим, мы осознаем самих себя. Этот процесс не то, что вот за этой границей начнутся прям сразу другие. Такой границы не существует. Существуют фронтиры. И русский мир — это русская цивилизация, это наша идентичность, это наша глубинное метафизическое единство, которое не меняется, когда меняется все.
По Аристотелю, есть такое очень важное понятие — «быть тем, чем был раньше». Когда нечто является тем, чем было раньше. Это самое главное, это сущность, это идентичность. Русский мир — это то, что не меняется, когда меняется все. Русский мир остается в империи, в Московском царстве, в монгольской Руси, в киевской Руси, и в Советском Союзе, и сейчас.
Это то, что есть и сейчас, и тем же самым, что оно было раньше. Это сущность. Вот такое определение русского мира. Но без этого определения мы вообще не можем сказать, что такое русские. Если нас судить только по нашей официальной идеологии, по государственности, по границам, то мы придем к выводу, что это какие-то разноречивые, разнородные, не образующие никакой преемственности, никого единства фрагменты.
Русский мир — это то, что делает нас самим собой сегодня. То, что делало нас самими собой — русскими — вчера. И то, что создаст завтрашнее поколение. Завтрашний день — это дело русского мира.
За ней следует внимательнейшим образом наблюдать, считает Баранец. Он подчеркнул, что любые учения, которые проходят в непосредственной близости от российских границ, не сулят нам ничего хорошего. У таких «тренировочных» манёвров есть неприятная особенность перерастать в эскалацию, так что российским военным следует быть очень бдительными, продолжил эксперт.
И это клеймо работало, оно настраивало против нас людей, для которых фашизм является самым тёмным и самым гнетущим понятием XX века. Но постепенно западное иго сбрасывалось, и радикальная либеральная идеология, которая подмяла под себя все другие формы русского сознания, отступала. В этом отступлении либеральной идеологии и наступлении другой, загадочной, ещё не сформулированной русской идеологии, Дугин был в авангарде. И когда его мышление созрело, об этом мышлении узнала публика, и настал час его триумфа — его стали звать на телевидение, его яркие речи вдохновляли. Дугин получил кафедру в МГУ, стал профессором, с его исторической, философской и мистической концепцией он стал обожаемым образованной публикой проповедником. А потом в его судьбе возник до конца непонятный, драматический казус, когда он подвергся гонениям, остракизму. Его лишили кафедры, удалили из университета, отлучили от телевидения. В него полетели каменья, и он вкусил во всей полноте остракизм, которому часто на Руси подвергаются яркие вдохновенные сыновья: философы, учёные, поэты. Но вот вновь поворот в дугинской судьбе и в русской судьбе. Когда началась Специальная военная операция, когда русская контратака, сбрасывающая с себя тёмное иго, обнаружила свою неодолимость, Дугин опять оказался в авангарде. Потому что никто другой так блестяще, как Дугин, не сформулировал различие великой русской цивилизации и цивилизации западной.
Похожие материалы
- Философ Дугин предельно коротко сформулировал план окончательной победы ВС РФ в СВО
- Александр Дугин: Самое страшное, что может произойти в этой войне, — это мир
- «Царьград»: Дугин кратко сформулировал план победы в СВО
- Архив материалов
- Александр Дугин: Манифест великого пробуждения
- Смотрите также
Цензуре и репрессиям ищут ориентиры
На сей раз раскачка вполне может стать фатальной, — цитирует Дугаина «Царьград». Последние новости.
В августе 2022 года при взрыве автомобиля погибла дочь Александра — Дарья Дугина. Они планировали ехать вместе, но в последний момент планы изменились.
Александр считает, что целью была именно Даша, которая умерла за защиту российского народа и государства.
Теперь рассматриваем суверенную [Россию]: мы начинаем импортозамещать, но источник вдохновения находится за пределом нашего суверенного процесса. Третья стратегия, по словам философа, — это «построение Русского мира». Россию, которая сравнивает себя с самой собой, которая отказывается от того, что мера находится вне её. Вот как раз у нее особенная стать, аршином общим не измерить, «в Россию можно только верить», — сказал он.
Утвержденный перечень мер позволяет систематизировать и конкретизировать все направления работы, обозначенные в Послании. И это правильно, потому что сегодня у населения, у общественных организаций, да и у всех органов власти существует очень явный запрос на детальность действий. Всем важно понимать — что будет сделано вслед за тем или иным решением, какие конкретные шаги будут предприняты. В этой связи — «дорожная карта» как раз и является этой пошаговой инструкцией реализации Послания, она объединяет и федеральную, и региональную составляющие.
Дугин раскрыл планы предателей в Кремле: Уговаривают Путина пойти на унижение
Об этом заявил в субботу глава "Международного евразийского движения", философ и публицист Александр Дугин на Всемирной онлайн-конференции по многополярности. Видимо, план состоял в том, чтобы нанести стремительный и смертельный удар по Украине, броском осадить Киев и принудить режим Зеленского к капитуляции. Главная Наша деятельность Новости Александр Дугин: План по реализации Послания президента имеет федеральную и региональную составляющие.
Директива Дугина
Дугин отметил, что должны быть предприняты серьезные меры для защиты страны. Книга составлена из научных статей Дугиной, расшифровки ее лекций и выступлений перед различными аудиториями, сообщило РИА «Новости». Если не менять ничего, катастрофа повторится и на сей раз будет фатальной, - резюмировал Дугин. Если мы достигнем победы на Украине, то однополярный мир закончится", – цитирует Дугина РИА Новости.
Александр Дугин: К 2023-му мы подошли, балансируя на грани бездны
Дальше военных ждет решительное сражение за Харьков. Отложить можем, забыть — никогда, — отметил общественный деятель. Ранее мы рассказывали о комментарии Александра Дугина по поводу завершения вооруженного мятежа частной военной компании «Вагнер» и урегулировании ситуации Александром Лукашенко.
Дискуссию Д. Новикова и А. Дугина можно увидеть во втором блоке программы. Смотрите вместе на Первом канале.
Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию.
Прошло 30 лет, проделана работа над ошибками, мы все оплакиваем конец Советского Союза как страшную геополитическую катастрофу. Но тут возникает Меркель, которая говорит, что с помощью Минских соглашений Россию опять обманули. Снова we have tricked you again, «мы обманули вас снова». И мы это признаем, и они. Почему мне и многим неподкупным русским патриотам было абсолютно очевидно, что в 2014 году мы либо двигаемся дальше, либо случится война в гораздо худших стартовых условиях?
Даже при всех наших успехах первых двух недель СВО условия 2022-го были далеко не лучшими, и мы убедились в этом исходя из всего последующего. Дело в том, что существует две Украины, две геополитические территории. Одна — это Новороссия, территория от Одессы до Харькова. Вторая — все остальное: Правобережье, Галичина, Волынь, Западенщина. Это два народа, два общества. Взять и отщипнуть от Новороссии два кусочка — Крым, Донбасс — и на этом остановиться вообще невозможно.
Изначально можно было либо разделить Украину на два государства, и пусть одно было бы восточноукраинским, прорусским, другое — западноукраинским, пронатовским. Это не решило бы проблемы всей Украины, но, по крайней мере, создало бы предпосылки для какой-то гармонизации. Освобождаем Восточную Украину, Новороссию, а дальше либо объединяемся, либо договариваемся, либо перезапускаем государство на конфедеративном уровне, либо что-то еще. В любом случае есть две геополитические реальности, не лучшие, но тем не менее частично обеспечивающие наши интересы. Так все обстояло начиная с 1991 года, когда они нас обманули в первый раз и заставили признать независимость Украины в тех границах, в которых она существовала в составе СССР. Мы признали данные границы, после этого раздел Украины стал неизбежным.
Либо Украина должна была оставаться двухвекторной навсегда. Как, кстати, и при Леониде Кучме, и при Януковиче. Нравилось это или не нравилось, но Киев до какого-то момента выступал и за Запад, и за Россию. Эта многовекторность позволяла Украине быть, потому что многовекторность вытекает из двойственности самой структуры Украины. Из ее фронтирной идентичности. Но в 2014 году, когда западенцы осуществили переворот, поддерживаемый Западом, они решили, что вся Украина будет Западенщиной.
Соответственно, под ударом оказалась вся вторая половина Украины. И долг России, особенно когда Янукович был у нас, заключался в том, чтобы освободить Новороссию. Я не знаю, как дело пошло бы с Западной Украиной, но Новороссию, Русский мир надо было освободить целиком. И только после этого останавливаться и вести дело к миру. Восточная Украина — от Одессы до Харькова — к нам относилась традиционно очень хорошо, и тогда она еще не подверглась страшной пропаганде неонацистов и психологической обработке западных кураторов, как за последние 8 лет. Эта Украина нас, может быть, не очень легко, но приняла бы и стала бы нашим настоящим рубежом.
С этого момента, после освобождения Новороссии, можно было бы говорить о мире. Это не значит, что мир был бы обеспечен, но можно было бы говорить о мире. Когда мы ограничились воссоединением с Крымом и неопределенным статусом Донбасса, то сделали военный конфликт неизбежным. Причем жестокий, как мы видим. Если вы откроете мои тексты 2014 года, то я уже тогда писал: «Что вы делаете, что мы делаем? Нам мало Горбачева, мало Ельцина, мало предательства?
Мы что, опять идем по тому же пути? Нам же придется воевать». Все заявляли, что так говорят только «радикалы» и «ястребы», что «существует эффективный хитрый план»… Но в моем анализе содержалась чистая геополитическая логика. В этом не было ничего личного. Никакого зла я к украинцам не испытываю, никакой национализм мне не присущ вообще, никакой идеи любой ценой их захватить и присоединить никогда не было. Есть законы геополитики, которые действуют независимо от того, нравятся они нам или нет.
Мы должны были освободить Новороссию, когда киевская хунта находилась в замешательстве, когда Янукович мог спокойно пригласить и принять наши войска. Это не война была бы. А настоящая СВО. То, что происходит сейчас, уже не СВО. А тогда могла быть специальная военная операция или контртеррористическая операция по защите территории Новороссии. Почему это не произошло?
Они нас обманули. Как обманули, что они пообещали Москве, каким образом надавили, какие методы использовали, какие структуры помогали свернуть «русскую весну», запаковать и снять ее с повестки дня в 2014 году? Когда-то мы, возможно, выясним это, а может быть, и нет. Я не хочу в это влезать, потому что это все еще живо. Многие люди еще на своих местах, кто-то из них, возможно, переживает это как фатальную ошибку. Я надеюсь, что есть совесть у людей.
Кто-то полагает, что что-то позже уже пошло не так и какие-то соглашения не выполнены. Кто-то признает ошибку, как президент, а кто-то настаивает на том, что так и надо было поступить. Это очень сложная вещь, которая находится на границе серьезнейших заявлений. Пусть такие заявления делает кто-то другой. Я сейчас стараюсь быть более осторожным и аккуратным в выражениях. Но совершенно очевидно, что Запад навязал нам 8-летнее перемирие в Донбассе, чтобы создать ту систему защиты и нападения, которая позволила бы превратить Украину в нацистское государство, а потом поставить его на путь силового отъема тех территорий, которые они считают своими.
Сначала Донбасса, потом Крыма. Остановились бы они на этом или потом двинулись в Белгород и на другие российские территории, трудно сказать. Но того, чтобы мы сдались на милость победителей, я себе не представляю. Если бы мы двинулись дальше в 2014 году и все доделали тогда, ситуация была бы многократно лучше. Даже если нашего военного потенциала было недостаточно, даже если мы были не готовы, мы бы быстро научились. И тогда нам не пришлось бы противостоять народу, который в то время еще искренне симпатизировал нам.
Мы боролись бы только с нацисткой верхушкой, только что совершившей госпереворот. Это можно было сделать и малыми силами. Противостоять всему Западу с консолидированным, абсолютно маниакальным истерично русофобским обществом и огромной военной подпиткой — совсем другая ситуация. Вот и сравните, кто патриот, кто говорит правду, кто переживает за русский народ, а кто, наоборот, относится к нему с безразличием, считая, что все реки крови, которые мы сейчас проливаем, — как вода. Это не вода, а русская кровь. И наши герои, которые бьются сейчас, никакого пути назад уже не воспримут.
Сейчас у нас есть только один путь — победить, но в гораздо худших условиях, чем это могло быть в 2014 году. Но если мы еще раз остановимся, это будут не просто худшие условия, а конец. Посыплется все. На чьей стороне перевес и как вы видите развитие событий в зависимости от того, кто победит? Сейчас самый страшный момент, потому что на 50 процентов ситуацию в мировом масштабе контролируют глобалисты Запада, сторонники сохранения однополярного мира. Другие 50 процентов — это Россия, Китай, отчасти Индия, страны исламского мира — сделали выбор в пользу многополярного мира.
А Украина как раз является чашей весов. На одной чаше весов русская многополярность, на другой — западная однополярность. Однополярный уклад кончается, многополярный начинается. Но не все, что начинается, начнется. Сейчас все зависит, возможно, от одного перышка, которое будет положено на одну из чаш весов, потому что сейчас в мире все 50 на 50. Мы не выигрываем, но и не проигрываем.
Запад оказался очень жестким и консолидированным, в отличие от того, что мы, возможно, предполагали. Но и Россия в своей сути непобедима. Мы не сдались, мы сплотились вокруг нашего президента. Общество и верхушка власти — я не говорю обо всем правящем классе, здесь отдельный разговор — едины. И это очень важно. Этого тоже нельзя недооценивать.
Нельзя недооценивать значение, которое придают Китай и Индия всему происходящему, потому что наша победа будет и их победой. А вот наше поражение необязательно будет их поражением, по меньшей мере прямо. Они сейчас занимают довольно выгодную для себя выжидательную позицию. Они могут не спешить делать ставки, подождать, как все решится. Россия опять сражается за все человечество. В который раз в истории.
У нас есть половина возможностей, что мы победим. Но если однополярный мир еще какое-то время продемонстрирует жесткость, радикальность и фанатичную волю любой ценой уничтожить Россию, это может привести к гибели всего человечества. Вот что страшно. Потому что все равно победит не однополярный мир. Победит конец. Мы сейчас в очень сложной ситуации.
Хотелось бы избежать такого рода разговора с Западом, что либо вы даете нам победить, либо мы уничтожим всех, но может сложиться именно такая ситуация. Скажу осторожно. У нас нет опции проигрыша. Многие на Западе даже не понимают, что мы можем либо выиграть, либо… И тогда настанет конец света. Опции проиграть в одиночку у России нет. Почему именно у России такая миссия и имеем ли мы право говорить, что на стороне добра, если сами удалялись от святости и Бога?
Русь исторически играет роль катехона. После падения Византии с XV века мы воплощаем в себе роль удерживающего. Удерживающий — это, по толкованию святых отцов, православная империя и, соответственно, православный император. Это часть нашей традиции. Именно император, империя не позволяют прийти в мир Антихристу. Современная западная цивилизация — классическая цивилизация Антихриста.
Там идет уничтожение семьи, всех традиционных институтов, полное падение нравов, отказ от всякой религиозности, конец человека. Западные футурологи совсем скоро, в ближайшее десятилетие, предрекают передачу инициативы искусственному интеллекту. Цивилизация Антихриста на Западе имела долгие этапы, складывалась несколько столетий. Сейчас она достигла очевидного апогея. Можно сказать, что это метафора, но для верующего человека это не метафора. Это описание того, как все оно есть по существу.
И никто без божественной помощи с Антихристом справиться не может. Потому мы, борясь с западной цивилизацией, бросая ей вызов, конечно, оказываемся на стороне света и добра. Даже если недостойны этого. И в советское время наше противостояние Западу было отголоском миссии катехона. Да, большевизм был течением еретическим со строго православной точки зрения. У нас царили атеизм и материализм.
Но мы понимали, что в нашем обществе, в нашем государстве есть что-то, что принципиально отличает нас от людей Запада. И пока мы чувствовали это отличие, это предназначение, свою миссию, у нас было сильное, прекрасное, развивающееся государство. Когда мы стали смотреть на Запад снизу вверх и сравнивать себя с ним, когда мы впали в поклонение ему на последних этапах СССР, то подготовили наш дальнейший упадок. Что касается того, имеем ли мы право утверждать, что «мы на стороне добра». Строго говоря, конечно, мы недостойны этого.
Он ещё в 1948 году, уже после Нюрнберга... И оставить как есть советскую коммунистическую Украину. Гость, не неси ересь, не накликай на себя беду.